Новости Петербурга

Хрустальный дворец академика

15:24:02, 11 октября 2004
Хрустальный дворец академика
Такое случается нередко: успешное предприятие сохраняет имя своего основателя на протяжении многих десятилетий. Меняются хозяева заведения, но его первое счастливое наименование оберегается как капитал, не подлежащий девальвации. Так было и с петербургской гостиницей, основанной в XVIII веке Филиппом-Якобом Демутом. Даже после того как внук последнего продал фамильный «Демутов трактир» в чужие руки, тот продолжал зваться по имени своего первого хозяина.

Однако в 40-х — 50-х годах XIX века «Отель Демут» постепенно стал терять репутацию лучшей гостиницы Петербурга. В столице появились новые гостиницы, составившие серьезную конкуренцию старому трактиру, ставшему уже исторической реликвией. В своих «Записках» Ф. Ф. Вигель писал об этом времени: «Демутов трактир принадлежит к малочисленным древностям столетнего Петербурга... он один еще не тронут с места и не перестроен». Жившая здесь в 1845 году А. Ф. Тютчева вспоминала: «Мы занимали помещение очень безобразное, грязное и вонючее, с окнами на не менее грязный двор». А английский путешественник Кэрр жаловался на египетские муки от мух, сплошь покрывших стены гостиницы.

Новый владелец гостиничных строений надворный советник Степан Воронин в 1850-х годах решился на капитальное обновление своей недвижимой собственности. Представляла она собой участок, расположенный между Мойкой и Большой Конюшенной улицей. На середине этого участка находился двухэтажный дом с ресторацией на верхнем этаже, разделявший собой владение на две половины. А на Мойке и Большой Конюшенной стояли трехэтажные дома, поставленные еще Демутом и его дочерью...

Для составления проектов перестройки Воронин привлек известных городских архитекторов — К. К. Андерсона и А. С. Кирилова. Начались работы с возведения во дворе продольных четырехэтажных корпусов. Дом на Большой Конюшенной улице был надстроен и приобрел фасад, выдержанный в духе николаевского классицизма.

Надворный советник Воронин успел полюбоваться торжественным шестиколонным порталом в центре нового здания. Но в силу печальных обстоятельств дальнейшим обновлением участка пришлось заняться уже его сыну — статскому советнику А. С. Воронину.

Александр Степанович забраковал проект надстройки (до пяти этажей) здания на берегу Мойки, исполненный архитектором Андерсоном. Новый проект он поручил сделать А. А. Парланду (впоследствии прославившемуся постройкой Спаса-на-Крови). Молодой архитектор задумал главный фасад здания в модной манере, с украшениями, заимствованными из разных исторических эпох. Однако и этот проект реализовать не удалось, на сей раз по финансовой причине: у статского советника не хватило средств. А в 1875 году он вовсе продал свою недвижимость содержателю гостиницы А. А. Ломачу.

Новый этап реформ был более эффективным. Август Августович намеревался сделать все, чтобы старый отель не уступал новым cтоличным «постоялым дворам» с заманчивыми названиями — «Англия», «Бель-Вю», «Большая Северная», «Гранд-Отель», «Европейская». Он вновь обратился к привычным услугам архитектора Карла Андерсона.

На этот раз внимание преобразователей было обращено на центр участка, занимаемый двухэтажным домом с ресторацией. Ресторацию переместили в новое двухэтажное же строение, в потолке которого были сделаны остекленные окна. Вход в ресторан устроили со стороны Большой Конюшенной. Заведение это долгое время не имело наименования, а потом получило имя «Медведь». Повод к тому дало чучело огромного медведя, встречавшее гостей с серебряным подносом при входе в ресторанный зал...

Что же касается старой ресторации, то она была сломана, а на ее месте появился роскошный гостиничный вестибюль, к которому примыкала парадная лестница с галереей. Над вестибюлем были надстроены и жилые этажи. Сам двор превратился в сад: кустарники, деревья, цветочные клумбы, уютные дорожки окружили большой фонтан.

Август Ломач позаботился о том, чтобы и в зимнее время гостинице «Демут» сопутствовали цветы. На другой стороне двора он поставил новый корпус, в нижнем этаже которого был разбит большой зимний сад с экзотическими цветами и растениями. Потом здесь появились театральная эстрада и места для зрителей. Такого еще не было в других гостиницах!

Для завершения хозяйских задумок оставалось сделать только одно — обновить и возвысить дом, обращенный к Мойке. По новому проекту того же Андерсона. Но снова все пошло не так, как мечталось хозяевам старинного заведения. А. А. Ломач не смог вовремя расплатиться за взятые под залог гостиницы деньги, и участок со всеми гостиничными строениями перешел в собственность С.-Петербургского кредитного общества. Так что не привелось Карлу Карловичу увидеть очередной свой замысел воплощенным в действительность.

А потом начался новый поворот. У кредитного общества участок выкупил гвардии корнет П. П. фон Дервиз, наследник капиталов железнодорожного магната. Павел Павлович не пожелал далее содержать гостиницу. Так Большая Конюшенная, 27, перестала быть адресом отеля «Демут», а превратилась в место нахождения Русского торгово-промышленного банка. Помещения, оказавшиеся ненужными банку, начинают превращать в жилые квартиры. Для создания новых проектов был приглашен и новый зодчий — академик архитектуры А. Ф. Красовский.

Александру Федоровичу и довелось обновить наконец набережный дом, превратив его в доходный. При этом он весьма бережно отнесся к унаследованному от XVIII века фасаду. Подвергся переделке и дом на Большой Конюшенной улице. Его декоративное убранство стало более богатым, соответствующим статусу размещенного в нем финансового учреждения. Без перестроек не обошлись и дворовые флигели...

Только ресторан «Медведь» сумел пережить крушение «Демута». И даже более того: он сумел расшириться. А задачу создать для ресторана новые обширные помещения решал тот же Красовский.

Зодчий постарался решить задачу оригинально и ярко. Он предложил перекрыть двор металлическими остекленными конструкциями и превратить его в большой ресторанный зал. Где можно было не только потчевать гостя вкусной пищей, но и добавлять к этому эстетические наслаждения от представлений на эстраде.

Так в 1898 году на месте старого петербургского двора возник «хрустальный дворец», в котором современники усмотрели прообраз архитектуры будущего — сочетание металла, стекла с защищенной от непогоды вечной зеленью.

Стеклянный зал ресторана «Медведь» явил собой великолепный образец так называемой железной архитектуры, подарившей годом позже Парижу другой шедевр — башню инженера Эйфеля. Зал архитектора Красовского ярко представил свое время. Стеклянный светлый свод над головой, тонкие кружева переплетов и колонн — все это делало зал не похожим ни на какой другой в столице, создавало неизгладимое впечатление.

А вестибюль бывшей гостиницы стал с той поры банкетным залом при ресторане «Медведь»...

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100