Новости Петербурга

Товар № 1

23:22:41, 09 ноября 2004
Сочетание слов «малый и средний бизнес» неизменно связывают с ларьком, магазинчиком, парикмахерской... В лучшем случае — с мастерской или скромным офисом. Ассоциации расхожие, но примитивные, не дающие возможность видеть картину «среднемасштабного» бизнеса в целом. А она более чем разнообразна: коммерческие отношения давно и прочно стали частью всех сфер нашей жизни. В числе наиболее устоявшихся и доходных видов бизнеса не ларьки и кафе, а услуги в сфере образования и здравоохранения. И именно малый и средний бизнес (если, согласно городской концепции, определять принадлежность к нему по количеству работающих в этих фирмах людей) делает здесь погоду.

Бизнес в сфере образования возник не на пустом месте. Вопрос, как говорится, созревал давно: то же репетиторство, без которого в серьезный вуз было не поступить, — что это, как не платное обучение? Так что создание в городе в начале девяностых годов коммерческих вузов никого не удивило.

Негосударственное коммерческое образование в Петербурге началось пятнадцать лет назад с создания Высших гуманитарных курсов. Случилось это в 1989 году. Впоследствии курсы дали жизнь нескольким самостоятельным негосударственным вузам. Один из них — Санкт-Петербургский институт иностранных языков — жив и по сей день. Для кого-то он альма-матер, но с экономической точки зрения — это тот самый средний бизнес, который город официально обязался поддерживать и развивать.

Коммерческий директор института иностранных языков Михаил Алексеев, вспоминая историю своей фирмы, считает, что лучшие условия для такого бизнеса были, как ни странно, в конце восьмидесятых — начале девяностых годов.

«Правда, по всем параметрам, юридически и организационно, мы были наравне с торгово-закупочными кооперативами. Но налоги были более чем приемлемые. В 1992 году был принят закон об образовании. Он действительно обеспечивал развитие образования вообще и системы негосударственного высшего образования в частности. К примеру, в нем предусматривались государственные дотации на каждого обучающегося, образовательные учреждения всех форм освобождались от всех налогов... Это, конечно, явный перебор. Мы — реалисты, поэтому изначально были готовы к тому, что долго такие условия не продержатся и ужесточение неизбежно».

Так и получилось. Буквально через год после начала действия закона возобновилось взимание налога на имущество. Дальше — больше. Льготы истаяли полностью, когда были внесены изменения в 25-ю главу Налогового кодекса России. С этого момента учреждения негосударственного коммерческого образования вновь, как и в момент своего рождения, оказались приравненными к тому же торговому бизнесу. На сегодня негосударственные высшие учебные заведения платят все налоги, которыми государство облагает любое коммерческое предприятие.

К тому же в Петербурге с недавних пор взят курс на ликвидацию всех льгот по арендной плате. Существование социального коэффициента 0,1, снижающего плату за помещения для организаций образовательной или культурной направленности, позволяло им существенно экономить и увеличивать свои прибыли... Нет, с социальным коэффициентом ничего не случилось. Он продолжает существовать в городском законодательстве, но лишь в теории. Спрос на помещения в Петербурге настолько высок, что всегда можно выбрать того, кто готов платить полную аренду. И если коммерческое учебное заведение не хочет лишиться крыши над головой совсем, оно «забудет» о своем законном коэффициенте и будет платить как все.

Но бизнес есть бизнес: правил игры он не устанавливает, зато умеет приспосабливаться ко всем переменам. Институт иностранных языков с этого учебного года поднял цену за обучение почти на треть. Один семестр теперь стоит 27 тысяч рублей. Половина идет на зарплату педагогам. В коммерческих вузах все преподаватели получают сегодня почасовую оплату. Размер ее в городе примерно одинаков везде: около 5 долларов в час. Больше 30 процентов взимаемых за обучение денег так или иначе отходит государству: в виде налогов и арендной платы. Остальные отчасти на закупку учебников и оборудования, отчасти — на прибыль.

«Спрос на коммерческое высшее языковое образование не слишком высок, — говорит ректор Иняза Ольга Бродович. — К нам поступают люди, имеющие четкое представление, зачем им высшее филологическое образование, нацеленные на работу за рубежом. В течение последних лет число наших студентов стабилизировалось: не превышает 350 человек. Это, выражаясь экономическим языком, и есть тот постоянный спрос, который позволяет институту жить...»

«Но просто жить — значит отставать от жизни, — не соглашается с ректором коммерческий директор Михаил Алексеев. — Высшее образование не может развиваться только за счет вносимой студентами платы. А за ту плату, которая сделала бы это возможным, никто сегодня учиться не будет. Она неконкурентоспособна. Если мы повысим планку оплаты до необходимого нам уровня, то люди просто-напросто поедут учиться куда-нибудь в Оксфорд: дешевле обойдется. Мы пришли к выводу, что необходимо развивать сеть услуг, которые бы финансово поддерживали, так сказать, головное подразделение компании — институт. Поэтому сегодня, к примеру, организуем поставки в школы новейших учебных пособий, оборудования. А главное — создана широкая сеть языковых курсов...»

Институт, решив создавать свои курсы, начал захватывать рынок, давно и прочно удерживаемый гигантским количеством небольших обучающих фирмочек (зачастую теневых) и частными преподавателями. Всю эту языковую мешанину именуют сегодня «курсами из подворотни». Можно сколь угодно долго перечислять все недостатки таких «курсов», говорить о низком качестве их образовательных услуг и о том, что никто из них не платит налогов. Но с нашей, потребительской, точки зрения, огромная положительная роль этого дикого рынка состоит в том, что он не дает расти ценам на языковые курсы в городе. Конкуренция в чистом виде. И как бы руководители официально существующих образовательно-коммерческих организаций ни сетовали на «подворотню», мы, клиенты, жаждущие знаний, только рады, что у нас есть выбор в ценовом коридоре от 1,5 до 2 тысяч в месяц за восемь занятий. И Инязу, несмотря на высокий рейтинг и качество преподавания, приходится придерживаться сложившихся цен.

«Именно курсовая сеть, услугами которой пользуются, как говорится, клиенты «с улицы», позволяет сегодня институту развиваться, — рассказывает Михаил Алексеев. — Правда, мы намечали несколько иной путь. Нам не хотелось конкурировать с «подворотней». Мы хотели работать со школами, вести для желающих факультативы».

Варианты школьному начальству предлагались разные: или максимальная совмещенность факультативной программы и основной, или, наоборот, стопроцентный отрыв программ, благо языки можно изучать разными способами и школьный — не лучший из них. Если бы предложения были приняты, это означало бы проникновение институтского уровня языкового образования в школы. При этом экономическая схема была максимально простой: небольшая оплата за групповые занятия — но при условии, если не будет речи об арендной плате. Ведь не сауны же предлагают в школах открыть, а дать детям возможность получить дополнительное образование за меньшие деньги, чем на обычных коммерческих курсах. Однако это предложение не было принято ни одной школой. Директора гораздо лояльнее встретили схему, при которой со школой заключается обычный договор почасовой аренды помещений.

В первом случае приход институтских преподавателей мог бы более существенно повлиять на уровень языкового образования. Но, очевидно, сегодня школа не слишком стремится к подобным контактам. И дело здесь не в том, что она так уж негативно относится к любым платным урокам. Как раз наоборот! Дело в другом: все непривычное, связанное с хотя бы малейшей интеллектуальной конкуренцией, вызывает в школах опасение. Возможно, что только пока.

Вернемся к главной теме: малый и средний бизнес в сфере образования и его отношения с властью. Тот же Иняз как коммерческое предприятие в целом благополучен и потому городу не интересен. Платит аренду и налоги, обеспечивает специалистов работой — и хорошо. Что гуталиновая будка, что салон художественной татуировки, что институт — властям все едино, лишь бы деньги в бюджет капали. Прагматичный и вроде бы рыночный подход. Вот только во всех развитых странах образование не просто платная услуга, а сфера высоких технологий, уровень которой определяет прогресс во всех остальных отраслях.

Российское высшее образование входит в число лучших в мире, но очень уж оно консервативно. Программы, методики не меняются по многу лет. За современными знаниями приходится ездить в дорогие заграничные вузы. А ведь наша коммерческая негосударственная сфера образования вполне могла бы конкурировать в этом плане с заграницей.

Ректор Иняза Ольга Бродович говорит:

«Сегодня мы ничем не отличаемся от коммерческих отделений обычных государственных вузов. Ничем! И в этом, как ни странно, нет ничего хорошего. Основной идеей была именно альтернативность негосударственного образования, отличие программ, методик, технологий. И государственная аккредитация поначалу была просто знаком качества... Государство как бы говорило обществу: это приличный вуз. Но очень скоро аккредитация повлекла за собой жесткий контроль за соблюдением именно догматичных государственных стандартов, от которых мы так мечтали уйти, создавая наш институт. И вот работаем по официальным требованиям, где все до мелочей расписано и предписано. И потому у нас, в языковом вузе, есть, как требует госпрограмма, даже математика. От альтернативности не осталось и следа.

Отсюда еще одна проблема. Сегодня мы часто слышим: что-то слишком много коммерческих вузов развелось; мол, зачем их столько, если есть платные отделения в вузах государственных? А затем, что даже в обстановке безальтернативности учебных программ спрос на качественное образование, в том числе платное, все равно превышает предложение. Но лучшим ответом на этот вопрос была бы возможность получить в платном вузе то образование, которое не дает госвуз, — по новым специальностям, по современным методикам. Правда, это вопрос федерального уровня».

Что же касается городской концепции поддержки малого и среднего бизнеса, которая не претендует на решение столь сложных проблем, то Михаил Алексеев основную ее идею — поддержка малых и средних фирм городом в обмен на их честность и полную прозрачность — поддерживает. Но отмечает одну слабую ее сторону.

«Для нас, если бы мы претендовали на какую-то помощь, это означало бы многократное увеличение отчетности, которой у нас и сегодня уже с избытком. Ведь министерство по науке и высшей школе требует огромного количества отчетов и проверяет нас со всех сторон, вплоть до дальнейшей судьбы наших выпускников. Все это мы аккуратно собираем, отправляем, сообщаем. Это условие нашего существования. Каковы же, спрашивается, будут условия получения от государства каких-то реальных послаблений, если уже сейчас мы завалены отчетной работой и приемом разнообразных контролеров?»

Как и проблема «альтернативности» платного образования, вопрос упрощения отчетности должен решаться не в городе. Но именно городская концепция поддержки малого бизнеса дает малому и среднему бизнесу и возможность высказать наконец свои предложения, и гарантию, что они будут услышаны.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100