Новости Петербурга

Против воли царя, или Майорат на елке

14:24:31, 15 ноября 2004
Известный своими победами на Кавказе фельдмаршал князь А. И. Барятинский любил иногда в дружеской беседе похвалиться некоторыми свойствами своего характера. Прежде всего твердостью воли, которую не сумел в свое время поколебать «сам государь, и какой еще государь!». Князь Александр Иванович имел в виду государя Николая Павловича... Что же это был за случай, в котором и Николай I не сумел привести в повиновение князя?

Начало жизненного пути фельдмаршала Барятинского и поэта Михаила Юрьевича Лермонтова было схоже. Княгиня Мария Федоровна Барятинская готовила своего сына к гражданской службе — и такую же судьбу прочила внуку Мишеньке его заботливая бабушка Елизавета Алексеевна. Однако после встречи со своими блестяще выглядевшими родственниками-гвардейцами (конногвардейцем Свистуновым в первом случае и лейб-гусаром А. Г. Столыпиным во втором) оба молодых человека категорически возжелали поступить в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Учиться в этой школе им довелось вместе: Барятинский был в девятом выпуске, а Лермонтов в десятом.

После получения первого офицерского чина каждый из них вскоре отличился, причем вовсе не на военном поприще.

Князь Александр прославился своими шалостями, кутежами и романтическими приключениями. Тогда однокашники часто встречались в тесном товарищеском кругу. Об одной из таких встреч сохранились воспоминания очевидца. Лермонтов там высказал мысль, «что человек имеющий силу для борьбы с душевными недугами, не в состоянии побороть физическую боль... Барятинский, тогда сняв колпак с горящей лампы, взял в руки стекло и, не прибавляя скорости, тихими шагами, бледный, прошел через всю комнату и поставил ламповое стекло на стол целым; но рука его была сожжена почти до кости, и несколько недель носил он ее на привязи, страдая сильною лихорадкою». А однажды в компании переодетых молодых кавалергардов Барятинский испортил празднование дня рождения нелюбимому командиру Кавалергардского полка Гринвальду. Об этом скандале долго говорили в столице.

А Михаил Лермонтов написал взбудоражившие город стихи на смерть поэта, обвинив в случившемся придворное общество. И это тоже стало причиной громкого скандала.

И вновь в жизни Барятинского и Лермонтова произошли сходные перемены. Возмутители спокойствия были переведены из столичного гарнизона в части действующего на Кавказе корпуса.

Князь Барятинский возглавил там сотню кубанских казаков. В пылу рукопашного боя с горцами он был тяжело ранен пулей в бок. Пуля, засевшая глубоко в кости, до конца его жизни так и не была извлечена. Александр Иванович был произведен в поручики и награжден за храбрость золотой саблей. Все прежние грехи князя были забыты. Он вернулся в Петербург для поправления здоровья и был назначен состоять при наследнике. В. А. Инсарский вспоминал о том, каким он увидел в это время князя: «Молодой человек... беспримерно стройный, красавец собой с голубыми глазами, роскошными белокурыми вьющимися волосами, он резко отличался от других, составляющих свиту наследника, и обращал на себя всеобщее внимание. Манеры его отличались простотой и изяществом. Грудь его положительно была осыпана крестами».

Что же касается Михаила Юрьевича Лермонтова, то его Нижегородский драгунский полк, квартировавший в Кахетии, в военных экспедициях тогда не участвовал, и прапорщик воспользовался этим для поездок по Кавказу. Потом вследствие хлопот бабушки он тоже был возвращен в Петербург. В январе 1839 года корнет лейб-гвардии Гусарского полка Лермонтов был приглашен в «собственный Его Величества» Аничков дворец по замечательному поводу. В дворцовой церкви венчался его двоюродный дядя Алексей Григорьевич Столыпин — тот самый, по совету которого юный поэт определился в юнкерскую школу. Невестой была красавица Маша Трубецкая, любимица всего цар- ского семейства.

Это великосветское событие прошло тогда мимо князя Барятинского, сопровождавшего наследника цесаревича в его путешествии по Европе. Но события развивались. Лермонтов в 1841 году погиб на дуэли. А его двоюродный дядя шесть лет спустя заразился холерой и скончался. Оставил он после себя молодую вдову и малолетнего сына Николая.

При этих-то обстоятельствах императрица Александра Федоровна и ее супруг Николай Павлович и вспомнили о неженатом Барятинском. Князь Александр Иванович как старший сын в роду обладал наследственным нераздельным имением (майоратом), включавшим в себе обширнейшие владения в Курской губернии и дом-палаццо в Петербурге на Сергиевской улице. Этого было бы достаточно, чтобы обеспечить привычный образ жизни для прелестной вдовы, к которой царская семья питала самые теплые чувства.

Барятинский в это время снова находился на Кавказе — в качестве командира Кабардинского полка, имевшего штаб-квартиру в Хасав-Юрте. Но это не остановило августейших сватов. Неожиданно для себя князь Александр Иванович получил высочайшее разрешение на отпуск — в Петербург для встречи с матерью. При дворе, однако, не умели хранить секреты, и по мере приближения к Петербургу Александр Иванович стал что-то подозревать. А в Туле давний приятель князя, губернатор Крузенштерн, имевший хорошие придворные связи, поведал о намеченном брачном союзе.

Тут князь и остановил свое продвижение на север, сказавшись больным. Большую часть своего отпуска он провел в Туле, а затем поворотил обратно.

В Зимнем же дворце было получено от князя почтительнейшее письмо, содержание которого пересказывает мемуарист: «Как ни дорого для него было бы свидание с родными, и как ни глубоко чувствует он милостивое дозволение государя приехать для этого в Петербург, но что служба для него выше всех семейных радостей, а так как срок данного ему отпуска уже истекает, то он решился отправиться назад к своим обязанностям».

Изумленный и негодующий государь немедля послал вслед за Барятинским фельдъегеря. Князю было приказано возвратиться, а отпуск был продлен. Однако фельдъегерь сумел догнать князя, неоднократного победителя царскосельских скачек, лишь у подножия кавказских гор. А там Барятинский посчитал себя уже прибывшим к месту службы и просил разрешить ему воспользоваться отпуском в другой раз.

Доставленный фельдъегерем отзыв больше всех рассердил царицу. Она осыпала имя обманщика-князя «недоброжелательными эпитетами».

И все же пришлось Александру Ивановичу отправиться в столицу. Случилось это на исходе декабря 1849 года. Домашние князя поразились тогда переменам, произошедшим в его облике. Один из них вспоминал: «Уехал он блестящим блондином, красавцем, с его роскошными волосами. Теперь я видел коротко остриженного генерала с тупыми бакенбардами, с лицом загорелым от климата... Во всей его фигуре сильно проглядывало желание изобразить кавказского ветерана, что подтверждалось и тем, что князь сильно прихрамывал, опираясь на палку».

Неизвестно, какое впечатление во дворце произвела сотворенная князем перемена. Но матримониальные планы здесь не были оставлены. Оставалось князю только одно — прибегнуть к обходному маневру, не раз применявшемуся им на полях сражений.

В конце декабря княгиня Мария Федоровна Барятинская устраивала Рождественскую елку. Александр Иванович тоже повесил на елку свой подарок. Им оказалась дарственная на майорат. Все свое имение князь Александр передавал брату князю Владимиру. Он теперь становился бедняком, ничего кроме службы не имеющим. И женихом, понятное дело, незавидным.

Этим и завершилась история с несостоявшейся женитьбой. Августейшим сватам пришлось отступиться от своих планов...

Женился же Александр Иванович Барятинский, когда вышел в отставку в возрасте 47 лет, — на давно любимой им женщине Елизавете Дмитриевне Давыдовой, урожденной княжне Орбелиани. Когда он уже стал наместником умиротворенного им Кавказа.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100