Новости Петербурга

Писательский недоскреб

23:24:06, 22 июля 2005
Такое немного странное название было дано в 1930-е годы большому дому в начале канала Грибоедова. Тогда его надстроили двумя этажами, в которых поселились многие ленинградские писатели. Дом этот числится по трем улицам: канал Грибоедова, 9, — Чебоксарский переулок, 2, — Малая Конюшенная, 4. От соседних зданий он отличается обилием памятных досок.

Дореволюционная история дома связана с Конюшенным ведомством. В XVIII веке здесь вдоль Екатерининского канала (нынешнего канала Грибоедова) стояли служебные постройки этого ведомства. Первую попытку упорядочить строения сделал в начале XIX века архитектор Луиджи Руска. В середине того же века архитектор А. И. Буржуа перестроил старые и построил новые здания по периметру старого квадратного Конюшенного двора. Среди этих построек оказались и четыре здания вдоль канала.

Интересующий нас дом имел тогда три этажа. «Дом солидный, некрасивый, казарменного вида, с огромным прямоугольным двором... В нем охотно селились певчие и оркестранты, побуждаемые доступностью квартирной платы и близостью к месту службы (Малый оперный театр, а затем и филармония, капелла — в двух шагах)». Кроме того, здесь проживали царские кучера, каретники, лакеи и прочий служивый люд.

В 1929 году в доме поселилась Ольга Дмитриевна Форш, которая прожила здесь четверть века. В одной квартире с нею жили ее взрослые сын и дочь со своими семьями. Сама писательница занимала большую комнату и маленький коридорчик, который она называла «предбанником»...

В этом-то доме в 1934 году и решено было на собранные писателями деньги и при помощи Литфонда создать двухэтажную надстройку. Будущие жильцы быстро окрестили ее «писательским недоскребом».

Окончание строительства затянулось из-за досадного обстоятельства — отсутствия на складе гвоздей. Была создана авторитетная комиссия «из трех уважаемых писателей, куда вошли Зощенко, Слонимский и Стенич». Начались поиски гвоздей. Далее приведем отрывок из воспоминаний Сильвы Гитович. «В Главленстрое они пришли в кабинет завснаба. За очень большим письменным столом сидел, проваливаясь в кресле, очень маленький человечек явно еврейского происхождения, который, выслушав товарищей, безапелляционно сказал: «Гвоздей нет!» На это нечего было возразить, и делегация, потоптавшись, направилась к выходу. И вдруг уже в дверях Валентин Стенич обернулся и зычным голосом с отличной дикцией спросил: «Ну а когда вы нашего Христа распинали, небось тогда у вас были гвозди?» К счастью, хозяйственник, обладавший чувством юмора, расхохотался и гвозди дал. Так смогли закончить строительство нашего дома, и мы поселились в надстройке».

Наконец строительство закончилось, но что это получилось за жилье? «Потолки низкие (в отличие от трех первых этажей, выстроенных когда-то для конюхов), окошечки маленькие, но зато длиннющие унылые коридоры и какие-то бездарные закуты. Оттуда двери в квартиры» (это из воспоминаний Н. Томашевского).

Другие воспоминания о доме находим у писателя Аркадия Минчковского. «Поселилась в новых квартирах с окнами на канал и в переулок едва ли не половина всего тогдашнего состава ленинградского отделения только что созданного Союза советских писателей. Проживало тут немало и никому не известных литераторов, но были и писатели с именем... Вся эта как-никак, но осчастливленная литературная братия входила в дом под огромную арку со стороны Чебоксарского переулка и, разойдясь кто влево, кто вправо, поднималась на свои этажи по лестницам, которые даже с великим снисхождением к давно осмеянному барству никак не назовешь парадными. Были эти лестницы круты, неприглядны и скорее напоминали фабричные переходы, чем дорогу в квартиры. Но литераторы были рады. У многих впервые в жизни появились хоть и небольшие, но отдельные квартиры и уж, наверное, у всех в первый раз — собственные комнаты для работы, которые никто еще не рисковал именовать кабинетами».

Кто же поселился в доме? Виссарион Саянов, Вера Кетлинская, Михаил Слонимский, Вениамин Каверин, Борис Житков, Михаил Зощенко, Николай Заболоцкий, Борис Корнилов... К слову сказать, с 1944 по 1952 годы здесь вместе с родителями проживал будущий замечательный артист Михаил Козаков.

В начале войны поселился в доме Вячеслав Шишков. До этого он вместе с женой обитал в городе Пушкин, но с наступлением немцев вынужден был перебраться в Ленинград. Писатель пережил здесь страшные блокадные месяцы зимы 1941/42 годов.

Почти четверть века (с 1934 по 1958 годы) прожил в доме Михаил Михайлович Зощенко. Первый слева дворовый подъезд вел к его небольшой квартире на четвертом этаже. Его соседями оказались Ольга Форш, поэт Борис Корнилов и переводчик Валентин Стенич. Двое последних погибли позднее в сталинской мясорубке.

Позднее, после разгромного постановления 1946 года, когда семья лишилась средств к существованию, Зощенко поменялся на другую квартиру в том же доме. «Квартира была меньше прежней, но зато это дало ему возможность получить от Кетлинской, с которой он поменялся, какие-то деньги за лишнюю площадь» (И. Кичанова-Лифшиц). Попав в положение изгоя, Зощенко подготовился к худшему — аресту. Н. Тома-шевский вспоминал, что встретил его на лестнице и «перехватив мой удивленный взгляд на котомочку, М. М. пояснил: «Не хочу, чтобы это произошло дома».

Еще одну историю, связанную с этим домом и с Зощенко, рассказал писатель Геннадий Гор. В послевоенные годы в «писательском» доме на должности управхоза (или как его тогда почтительно называли — «комендант») появился интеллигентный молодой человек. Этот юноша очень следил за своей прической, писал стихи, прозу и, возможно, пьесы. Единственной причиной, побудившей его занять эту ответственную должность, была возможность общаться с известными писателями. Однажды у Зощенко перестала нагреваться батарея отопления, а вызванный управхоз... стал читать свои стихи. Возникший разговор о поэзии и литературе заставил обоих забыть о паровом отоплении...

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100