Новости Петербурга

На Моховой еще спокойно

22:22:02, 10 марта 2006
На сей раз объектив неизвестного петербургского фотографа запечатлел не просто секунду истории, а вполне точное время: шестнадцать часов двадцать минут, или, говоря обыденным языком, двадцать минут пятого. Именно столько показывают стрелки на циферблате роскошных часов, установленных во дворе дома № 29 по Моховой улице. Само здание, построенное в 1897 — 1900 годах известным столичным зодчим Л. Н. Бенуа по заказу страхового общества «Россия», предстает перед нами в своем первозданном блеске, весьма не похожем на современное его состояние. Особенно впечатляют великолепная чугунная ограда с высокими въездными воротами, обильно изукрашенными двуглавыми орлами, коронами и т. д., а также заботливо ухоженный скверик посреди двора с приземистым ограждением и часовой башней внутри.

Сопроводительная надпись на обороте архивного фотоснимка гласит, что на нем изображен выезд министра и что сделан он не позднее 1914 года. Поскольку единственным министром, нанимавшим квартиру в доме № 29 по Моховой, был В. Н. Коковцов, речь, несомненно, может идти только о нем. Известно, что с 1906 по 1914 годы он занимал пост министра финансов, а с 1911 года одновременно являлся и председателем Совета министров. Однако автор надписи, по-видимому, не знал, что, находясь на министерском посту, Коковцов с супругой пользовались казенным жильем в доме на Мойке, 45, а только что отделанную для них частную квартиру на Моховой уступили своему близкому другу командиру Отдельного корпуса пограничной стражи генералу Н. А. Пыхачеву. Похоже, именно его мы и видим на фотографии сидящим в коляске, благосклонно взирающим на стоящих навытяжку и отдающих ему честь подчиненных.

В своих объемистых чрезвычайно подробных воспоминаниях Владимир Николаевич рассказывает, в частности, о том, где именно и при каких обстоятельствах он получил достопамятный для него указ о назначении на министерскую долж-ность: «Поздно вечером 25-го апреля мы сидели дома среди немногих близких людей и рассматривали план нашей новой квартиры на Моховой, которую спешно готовили для нас во время нашего пребывания заграницей, а днем того же числа я получил согласие моего домовладельца на Сергиевской освободить меня от контракта, так как у него нашелся близкий человек, охотно взявший мою квартиру. Знакомые наши собирались уже было уходить по домам, когда раздался звонок и мне подали конверт от Танеева и в нем указ о моем назначении Министром Финансов, с приложением церемониала открытия Государем в Зимнем Дворце Государственной Думы и Государственного Совета.

Первым движением моим было позвонить по телефону Горемыкину и спросить его, что все это обозначает, но мне никто на повторные мои звонки не ответил, и я встретился с моим новым председателем Совета министров, как и с моими новыми коллегами, только в Зимнем Дворце, куда мне пришлось таким образом явиться в неожиданном для меня положении Министра Финансов, против всякого моего желания и вопреки надежде моей на то, что эта чаша миновала меня».

Только после отставки Коковцова в 1914 году, за которой последовало назначение в Государственный совет, они с женой наконец-то поселились на Моховой. Там же пришлось им испытать невзгоды, наступившие через несколько лет вслед за Октябрьской революцией. Как ни трудна была прежняя министерская должность, ее бремя показалось бы Владимиру Николаевичу легкой, почти невесомой ношей, а прошлое житье — светлым, но, увы, навсегда утраченным раем. Если бы он только мог предвидеть будущее!

Первые, еще далекие раскаты надвигавшейся грозы грянули в памятные февральские дни 1917 года. Вот как описывает свои тогдашние переживания сам Коковцов: «В тот же понедельник (27 февраля) днем, около 2-х часов, желая посмотреть, что делается на улице, мы с женою, ничего не подозревая, вышли пройтись по Моховой, по направленно к Сергиевской, захватив с собою и нашу собаку Джипика. Не успели мы дойти до Сергиевской и повернуть направо, в сторону Литейной, как навстречу нам раздался залп ружейных выстрелов и пули пролетели мимо нас. Мы побежали назад на Моховую и остановились, ища нашу собачку, которая скрылась в ближайшие ворота».

Собачка нашлась. Но, кажется, это стало последней удачей в дальнейшей жизни В. Н. Коковцова и его жены. Спокойная размеренная жизнь для них отныне закончилась. Наступил 1918 год. Началось томительное ожидание неминуемого ареста. И наконец бегство через финскую границу на чужбину. Петербург, большая уютная квартира на Моховой — все осталось в прошлом. В далеком невозвратном прошлом, о котором могла бы напомнить, попадись она им в руки, вот эта самая архивная фотография...

Фотография из Центрального государственного архива кинофотофонодокументов

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100