Новости Петербурга

Восстание было неожиданностьюДаже для самих восставших

18:52:38, 24 марта 2006
Даже для самих восставших
Алексей КУЛЕГИН, заведующий отделом Государственного музея политической истории России, кандидат исторических наук

Среди множества круглых дат нынешнего года одна — «полукруглая» — стоит несколько особняком. 85 лет назад, в марте 1921 года, частями Красной Армии был подавлен Кронштадтский мятеж. Это событие во многом изменило дальнейшую судьбу страны, окончательно похоронив военно-коммунистический режим эпохи гражданской войны и фактически ускорив переход Советской России к нэпу.

Наш музей еще в годы перестройки, задолго до официальной реабилитации жертв Кронштадтского восстания, посвятил ему один из разделов своей новой экспозиции, где попытался объективно разобраться в тех трагических событиях. Предвестниками восстания в Кронштадте стали начавшиеся в феврале 1921 года забастовки на многих предприятиях Петрограда и уличные демонстрации. Волнения в Петрограде оказали влияние на настроения матросов и солдат Кронштадта. Днем 1 марта на Якорной площади Кронштадта состоялся многотысячный митинг. Участники его требовали перевыборов Советов, свободы деятельности социалистических партий, упразднения комиссаров и политотделов, отмены заградительных отрядов, предоставления крестьянам полного права распоряжаться землей. На следующий день восставшие создали Временный революционный комитет (ВРК), в руки которого и перешла власть в Кронштадте.

Кронштадтские события вызвали острую реакцию большевистских лидеров. 4 марта было опубликовано правительственное сообщение за подписью В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого, объявлявшее события в Кронштадте «мятежом», а всех его участников ставившее «вне закона».

Советское руководство решило силой подавить восстание. В ночь на 17 марта начался решающий штурм: советские войска двумя группами из районов Ораниенбаума и Сестрорецка двинулись по льду Финского залива на Кронштадт. Утром штурмовые отряды ворвались в крепость. К 12 часам 18 марта она была захвачена.

По официальным данным, восставшие потеряли убитыми свыше тысячи человек, ранеными свыше 2 тысяч. В плен с оружием были захвачены еще свыше 2,5 тысячи. Около 8 тысяч восставших перешли в Финляндию. Возможно, реальные жертвы среди участников восстания были значительно выше. Советские войска потеряли 527 человек убитыми и 3825 ранеными. Участники восстания подвергались жестоким репрессиям. К лету 1921 года к расстрелу были приговорены 2103 человека, к различным срокам наказания — 6459. Среди репрессированных оказались и родственники участников Кронштадтского восстания. Жертвами репрессий стали также большинство участников Кронштадтского восстания, вернувшихся из Финляндии после объявленной Советским правительством амнистии.

За последние пятнадцать лет появилось немало новых научных и публицистических работ, а также сборников документов и воспоминаний, отражающих различные аспекты Кронштадтского мятежа. Однако и до сих пор в его истории остается немало «белых пятен» и загадок. Многие документальные источники так и не увидели свет, другие свидетельства давно стали библиографической редкостью. К их числу принадлежит и книга воспоминаний Федора Ильича Дана «Два года скитаний», изданная в Берлине в 1922 году. Десятки страниц мемуаров одного из лидеров меньшевиков как раз и посвящены описанию событий в Петрограде и Кронштадте в феврале-марте 1921 года.

В годы гражданской войны Ф. И. Дан, врач по образованию, несмотря на многочисленные, хотя и кратковременные аресты, продолжал работать в Советской России. После мобилизации служил санитарным врачом в Красной Армии. В Петроград Дан приехал из Москвы в начале февраля 1921 года, получив службу в военно-санитарном управлении — врачом при 7-м Рождественском спортклубе по линии допризывной подготовки молодежи. Здесь он стал свидетелем начавшихся массовых забастовок и демонстраций, вызванных резким ухудшением экономической ситуации в городе. Вот каким он увидел тогдашний Петроград:

«Пустынные улицы... редкие прохожие и еще более редкие экипажи... Редкие трамваи ходят до 6 часов дня. Извозчиков нет и в помине: конные экипажи, как и автомобили составляют привилегию правящего класса... Все магазины без исключения закрыты, но уличная торговля, несмотря на все запреты и облавы, отвоевывает позиции шаг за шагом. На Сенной торговцы и покупатели движутся густой толпой. Тут можно достать «все», т. е. и хлеб, и мясо, и масло, и сахар, и папиросы, и мануфактуру... Заградительные отряды свирепствовали, и бывало, что даже у спекулянтов ни за какие деньги ничего нельзя было достать. Особенно же плохо обстояло дело с хлебом. Рабочие голодали. Голодали и красноармейцы... На фабриках и заводах началось глухое волнение... К двадцатым числам февраля движение приняло форму всеобщей забастовки».

26 февраля Дан был арестован за выпуск антибольшевистской листовки «К голодающим и замерзающим петроградским рабочим» и отправлен в Петроградскую ЧК на Гороховую, 2, а затем помещен в дом предварительного заключения на Шпалерной. Вскоре к первоначальному обвинению добавились утверждения чекистов о причастности его к подготовке Кронштадтского восстания, хотя сам Дан утверждает, и, думается, вполне искренне, что «у нашей (т. е. меньшевистской. — А. К.) организации никаких связей с Кронштадтом не было». Именно здесь, в доме предварительного заключения, Федор Ильич и познакомился непосредственно с участниками уже подавленного Кронштадтского мятежа.

«Матросы были очень озлоблены. Они негодовали на петроградских рабочих, которые «из-за фунта мяса» не поддержали и «предали» их. (В начале марта волнения и забастовки в Петрограде пошли на спад. Власти смогли несколько улучшить продовольственную ситуацию в городе. Сыграла свою роль и официальная пропаганда о контрреволюционном характере мятежа. — А. К.) Разочаровавшись в Коммунистической партии, к которой многие из них раньше принадлежали, они с ненавистью говорили о партиях вообще. Меньшевики и эсеры для них были ничуть не лучше большевиков: все одинаково стремятся захватить власть в свои руки, а захватив, надувают доверившийся им народ. «Все вы — одна компания! Вот, когда вас привели, так небось нас большевики сейчас же сбросили с коек на пол, а для вас — все удобства!» — говорил раздраженно один матрос. Не надо никакой власти, нужен анархизм — таков был вывод большинства матросов из разочарования в рабочем движении и партиях. Рабочие были настроены несколько иначе. Мне особенно запомнился один высокий, сильный, красивый молодой рабочий электротехник. Он подробно рассказывал мне как его с десятком других товарищей взяли в плен и вели берегом Финского залива в Петроград. Им трое суток ничего не давали есть и неоднократно конвой пытался расстрелять их: только вмешательство начальника конвоя предотвращало расправу. Но, по его словам, после взятия Кронштадта до 600 пленников было расстреляно. Восстание, по его словам, было полной неожиданностью для самих восставших. Никто не ожидал, что скромные требования их, за которые проголосовали почти все без исключения кронштадтские коммунисты, не только встретят грубый и решительный отказ, но и свирепый приказ Троцкого о беспощадной расправе с Кронштадтом. Зато, когда восстание стало фактом, к нему примкнули решительно все. Совершенно ясно вырисовывались и причины неудачи восстания: чтобы иметь военный успех, надо было передать организацию восстания в руки офицерства, но восставшие опасались политического результата такой организации и потому потерпели неудачу...»

Особо отметил Дан ту романтическую окраску, которую имели дни мятежа в воспоминаниях его участников.

«Что меня поражало в рассказах моего собеседника, это неподдельное умиление, с которым он говорил об атмосфере, царившей в Кронштадте в дни восстания... Тем же настроением радостного умиления дышали и рассказы одного из вожаков восстания, члена кронштадтского ревкома Перепелкина, с которым мне довелось познакомиться впоследствии во время прогулки по тюремному двору... Перепелкин рассказывал, какое восторженное, «весеннее» настроение царило в Кронштадте и как дети танцевали на улицах от радости, что они избавились от большевиков, как они же разносили на позиции съестные припасы; как происходило братание между матросами, красноармейцами и рабочими...»

За время пребывания в заключении Ф. И. Дану пришлось быть свидетелем того, как группу участников восстания увезли на казнь:

«В одну проклятую ночь приехали два грузовика, забрали 40 с чем-то человек кронштадтцев, находившихся в Д. П. З, в т. ч. и Перепелкина... и веселого молодого рабочего, и повезли их на полигон (речь, вероятно, идет о Ржевском полигоне, на котором в этот период часто приводились в исполнение смертные приговоры. — А. К.) на расстрел. Мы узнали об этом только на следующее утро... и мысль не могла примириться с этим бессмысленным, ненужным убийством. По словам надзирателей, обреченные выходили во двор к роковым грузовикам с пением «Вы жертвою пали», а пьяные конвоиры-чекисты ругались площадными словами...».

Едва не стал жертвой Кронштадтского мятежа и сам автор воспоминаний. Петроградский лидер Григорий Зиновьев направил в Москву телеграмму, требуя расстрелять Дана «как заложника за Кронштадт», но не получил на это санкцию ЦК большевиков. В конечном итоге, после заключения в Петрограде, а затем в Москве в Бутырской тюрьме Ф. И. Дан был в начале 1922 года выслан за границу.

В 1994 году указом президента РФ Б. Н. Ельцина были реабилитированы все участники Кронштадтского восстания.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100