Новости Петербурга

Как генерал-квартирмейстер стал инженер-генералом

21:37:09, 07 апреля 2006
Одним из достопримечательных зданий Петербурга XVIII и XIX веков был Большой театр. В подражание ему был построен одноименный, похожий на него, театр в Москве.
Московский Большой театр и ныне продолжает благополучно жить. Иная судьба оказалась у петербургского: о нем сохранились лишь воспоминания и строчки в исторических исследованиях. Да и с теми неважно: о начальном периоде театра сведения очень неполны. Современники называли строителями театра генерала Баура и художника Тишбейна, в наше время об этом театре говорят как об одном из творений архитектора Ринальди...
Впрочем, все имеет свое начало, и обратимся к нему. Начинался наш Большой театр — с Каруселя.

Каруселем во времена Екатериной II называли рыцарские конные состязания, устроенные императрицей в 1766 году на обширном лугу перед Зимним дворцом. Хорошо позабавив столичное население, Карусель благополучно минул (см. «Наследие» от 14 января). Теперь у императрицы появилась забота: ей нужно было решить, что делать с деревянным амфитеатром, сооруженным при этой великосветской забаве для зрителей и болельщиков. Это квадратное сооружение с ареной внутри него было красиво и весьма вместительно, а теперь в народе называлось на свой манер — «каруселью». Екатерина решила перенести Карусель на городскую окраину — в Коломну на Брумбергскую площадь и устраивать в ней театральные представления для народа.

Екатерина сама была великой актрисой в жизни и сама писала и ставила комедии на сцене. По себе она осознала великую силу искусства, которая может быть использована и в хороших, и в дурных целях. О театре говорила так: «Театр школа народная, она должна быть непременно под моим надзором и за нравы народа мой первый ответ перед богом». Брумбергская площадь по своему недалекому расположению вполне подходила для надзора за таковой школой. Она находилась между недавно построенным Никольским морским собором и деревянным Поцелуевым мостом на реке Мойке.

Такое необычное наименование этот мост получил по кабаку «Поцелуй», что принадлежал купцу Поцелуеву и был рядом с мостом — на углу набережной и Никольской улицы. А названная площадь именовалась по имени голландца Брумберга, содержавшего здесь лесопильные мельницы и жившего у этого моста на другом, правом, берегу Мойки в построенном им двухэтажном каменном доме. При доме Брумберга были огород и теплицы с известной всему городу торговлей цветами. (Ныне на этом месте находятся бывшие Конногвардейские казармы.)

Карусель был поставлен посреди Брумбергской площади, которая тогда представляла собой обширный пустырь, окруженный деревянными строениями с садами. Но уже существовали планы городского строительства с намеченными кварталами известного нам очертания и с каменными домами, стоящими в ряд.

Сразу после установки амфитеатра на его арене (совсем как в Древней Греции) стали давать представления для народа. В основном это были комедии. Начинались они в четыре часа дня и бывали не реже, чем два раза в неделю. Зрителей было много. На сословия здесь не делились, так как за вход никакой платы не полагалось. Все расходы по содержанию этого народного театра казна взяла на себя. Платили только актерам — по полтиннику на человека за представление. Таким образом, здесь Екатерина предвосхитила мечтания идеалистов конца XIX века (Ромена Роллана, Л. Н. Толстого и др.) о народном театре, посредством которого предполагали улучшить человеческие отношения.

Однако нередко дождь разгонял и зрителей и артистов. А со временем деревянные конструкции амфитеатра настолько обветшали, что становилось опасным продолжать здесь представления. Необходимо было построить надежное каменное сооружение.

9 июня 1773 года генерал-полицмейстер Чичерин объявил высочайший указ об учреждении в Санкт-Петербурге «публичного русского комедиального зрелища, как оное и прежде было, которое и производить на построенном для карусели месте, и для представления оных построить театр и комедиантов нанять».

Построить новый «публичный театр» в столице Екатерина II поручила военному инженеру, строителю крепостей и гидротехнических сооружений М. А. Деденеву, передав ему при этом необходимые для постройки чертежи, составленные архитектором Ринальди. Михаил Алексеевич незадолго перед этим отличился при постройке в 1763 — 1772 годах пеньковых складов на берегу Малой Невки (Пенькового буяна). Эту работу инженер Деденев выполнил совместно с придворным архитектором Антонио Ринальди. Теперь эти известные строители могли продолжить совместную работу.

Благополучно, но не спешно заложив фундаменты, через пять лет, в 1779 году, подрядчики начали уже кладку стен первого этажа. Но в это лето с поставленных лесов упал Ринальди. Об этом Екатерина II сообщала своему зарубежному корреспонденту Ф. Гримму. После этого семидесятилетний архитектор перестал бывать на строительной площадке. Без Ринальди постройка театра окончательно замедлилась, и императрица решила дальнейшее ведение работ поручить другому доверенному лицу.

Таковым оказался Федор Вилимович Баур, в энергичной и разумной исполнительности которого Екатерина была уверена.

Фридрих-Вильгельм Бауэр (Баур, Боур), бывший генерал-квартирмейстер прусской армии, в Россию был приглашен императрицей во время войны с турками. В 1769 году он был направлен в действующую армию Румянцева генерал-квартирмейстером. Вождение войск по незнакомой местности входило в круг его обязанностей. При нем были офицеры генерального штаба — колонновожатые. В числе их находился и М. И. Кутузов.

В своем донесении императрице граф Румянцев затем так отзывался о Бауре: «Нелицемерно могу сказать Всемилостивейшая Государыня, что Ваше Величество приобрели в нем искуснейшего себе слугу для военных дел; в коротком времени я обозрел в нем твердость знаний военной науки и то превосходство, что он не подобен тем, которые в одном глубокомыслии все свои таланты скрывают... Ваше Императорское Величество поздравляю в толь искусном выборе людей и купно всеподданнейше благодарю, что служба с таким человеком послужит и мне в науку».

Отличался Баур не только в искусстве вождения военных колонн и в составлении карт местности, но и на полях сражений под Ларгою и Кагулом. Под Рябою Могилою он смелой контратакой обратил в бегство превосходящего неприятеля.

В конце 1771 году Баур по высочайшему повелению был вытребован в Петербург. Здесь императрица поставила его во главе недавно учрежденного ею Генерального штаба. Федор Вилимович с большой энергией взялся за его развитие. Он упросил императрицу приобрести дом для Генерального штаба (корпуса вожатых): «...где бы не только молодые того штаба офицеры в науках, относящихся до военного искусства, упражняться могли, но и исполняли бы по службе им поручаемое».

Таковым подходящим показался ему дом и участок наследников купца Брумберга. Сам купец к этому времени оказался казенным должником, разорился и умер. Обосновавшись здесь, Баур, однако, не спешил свернуть цветочное хозяйство. «Санкт-Петербургские ведомости» того времени извещали читателей: «В Морской улице, у запасных магазинов в бывшем Брумбергском доме, что ныне вожатый корпус, продаются из оранжереи голландские луковицы разных званий и отменных колеров. Также розаны в горшках. Левкои, фиалы и махровые гвоздики с цветом». Очевидно, такое цветочное окружение нравилось начальнику Генерального штаба.

Однако в высоких военных сферах энергия Баура не всем пришлась по вкусу. В числе недовольных оказался и всесильный Потемкин.

Екатерина II в таковой конфликтной ситуации поступила по-житейски мудро. Императрица стала загружать начальника Генерального штаба всякого рода строительными поручениями — так что у того уже просто не оставалось времени для борьбы со своими противниками. Баур же, со своей стороны, охотно обратился к строительным делам: он любил строить и здесь ему никто не мешал быть полным хозяином. Помимо своего генерал-квартирмейстерского звания он теперь получил и чин генерал-инженера. Был награжден и многими высокими орденами.

В разное время ему были поручены укрепления крепостей, устройство водоснабжения в Москве и в Софии (Царском Селе), строение Московского арсенала, постройка городовой верфи в столице и гаваней в Кронштадте и Риге, исправление Ладожского канала... Наконец, в Петербурге Баур возглавил комиссию строения Фонтанки и Екатерининского канала — одевал в камень эти водные городские магистрали. К этим хлопотным заботам Федора Вилимовича Екатерина добавила еще одну — ему была передана постройка Большого каменного театра. Благо, что последняя находилась неподалеку от резиденции Баура.

Екатерина II также назначила и нового архитектора к театральному строению, призванного заняться устройством и убранством его внутренних помещений, украшением главного фасада. Таковым оказался театральный художник и декоратор Людвик-Филипп Тишбейн. В 1779 году он был приглашен в Петербург писать декорации для императорского театра в Зимнем дворце. Его творчество понравилось императрице, и она решила привлечь опытного мастера к завершению постройки публичного театра в Коломне. Екатерина часто советовалась с Тишбейном насчет подробностей внутреннего устройства театра. Так, было решено императорскую ложу поставить в центре амфитеатра. А по обе стороны ложи разместить несколько рядов привилегированных мест с повышенной платой и за ней — партер. Устроить три яруса лож в зрительном зале.

В 1781 году «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали: «Для исправления водяных и других работ потребно... поставить в Санкт-Петербурге к строению театрального дома и уличных каналов разного виду кирпича, извести тосненской... и равномерно же плотников и каменщиков; желающие взять поставку всего оного могут для торгу и заключению контрактов явиться здесь в Петербурге в учрежденною в доме генеральнаго штаба комиссию строения Фонтанки и Екатерининского канала...»

Энергичный Баур в 1782 году вчерне завершил постройку театра, установил театральные машины. На следующий год уже должны были исполнить отделочные работы и осенью открыть театр. Это получилось. Первое представление в Каменном публичном театре в Коломне состоялось 24 сентября 1783 года постановкой итальянской оперы Il mondo della luna. В это начальное для первого в Петербурге постоянного каменного театра время на его сценической площадке поочередно ставились российские комические оперы, итальянские оперы, балеты, трагедии, комедии. Часто партер, сцена, залы фойе и галерея театра отдавались для столь любимых тогда маскарадных увеселений.

Однако театр был открыт без Баура. В феврале 1783 года известный в свою эпоху генерал-инженер скончался в возрасте 52 лет. Очевидно, в этом сказалось его переутомление от многих забот.

Баур все что мог отдал своему новому отечеству. На его надгробии была высечена надпись:
Покрыта камнем сим не слава,
но лишь прах
И надпись гробная во кратких
есть словах.
Не услаждается тот многими
словами,
Кто знатными свой век отличен
был делами.
Здесь Боур погребен.

Имевший возможность увидеть недавно построенный театр ученый И. Г. Георги писал: «Повелением Екатерины Вторыя построен оный под смотрением славного театрального живописца Тишбейна и под главным надзиранием Г. Генерал-Порутчика Бауера. Снаружи представляет оный огромное здание величественного вида».

Однако далеко не все воспринимали здание новопостроенного театра так же. Один мемуарист вспоминал: «Большой театр... походил больше на магазин (то есть складское сооружение. — А. А.), чем на храм искусства». Это обстоятельство заставило уже в начале последующего XIX века изменить внешний облик театра. Но это уже другая история.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100