Новости Петербурга

«Белый замок» на режимной территории

20:42:08, 12 февраля 2009

Как известно, Стенбок-Ферморам лахтинское имение стало принадлежать с середины XIX века. Точнее – с октября 1844 года, когда во владение вступил граф Александр Иванович Стенбок-Фермор. Что же касается «Белого замка», то его построили в 1890-х годах при графе Владимире Александровиче Стенбок-Ферморе. Авторами проекта называют петербургских архитекторов В. П. Цейдлера и А. И. Кузнецова. Причем, по мнению Николая Михайлова, авторство, по всей видимости, принадлежит Цейдлеру, построившему для Стенбок-Фермора доходный дом на Тучковой набережной, а Игорь Богданов придерживается противоположной точки зрения, считая автором дворца Кузнецова.

«Дворец в Лахте строился с претензией на барочную пышность, – подчеркивает Николай Михайлов. – Массивная башня с некогда укрепленным на ней флагштоком придает дворцу известную романтичность, отчего за ним закрепилось название замка. Сейчас дворец окрашен в бирюзовые тона с белыми архитектурными деталями, прежде его красили в белый цвет целиком, поэтому в Лахте его иногда называли «Белым замком».

В фондах Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга сохранилось любопытное описание лахтинского дворца Стенбок-Ферморов, выполненное в 1909 году. Согласно ему, внутреннее убранство дворца отличалось роскошью: полы многочисленных террас и веранд были выложены мрамором. Автор отмечал мраморные камины, паркетные полы, обильную лепнину на потолках, дорогие обои и гобелены на стенах, а также наличие фарфоровых ванн, уборных, лифт и электрическое освещение...

После смерти В. А. Стенбок-Фермора в 1896 году лахтинское имение перешло по наследству его сыну – Александру Владимировичу. Он являлся выпускником Пажеского корпуса и служил в лейб-гвардии гусарском полку, славился как большой любитель спорта и псовой охоты. В столице была широко известна расточительность молодого графа. Кроме того, как отмечает историк Михайлов, бурный роман молодого корнета с известной в столице «дамой полусвета» вдовой Ольгой Платоновной-Ножиковой, урожденной Широколавиной (по преданию, она являлась артисткой Мариинки, однако в списках артистов не значится), «самым печальным образом сказался как на его имущественном положении, так и на блестяще начатой военной карьере».

Отчаянная попытка матери разлучить сына с женщиной «вредного влияния» не удалась. Молодая чета уехала за границу (большую часть времени они проводили в Париже), поэтому в лахтинском имении бывала только наездами. Тем временем финансовые дела шли все хуже и хуже, так что графу пришлось пойти на продажу земель лахтинского имения под дачные поселки. Однако даже это не смогло решить проблем А. В. Стенбок-Фермора, и ему пришлось закладывать имение. В 1912 году над имением вновь учредили дворянскую опеку, а затем А. В. Стенбок-Фермор пошел на крайний шаг – акционирование поместья. Под конец он совсем разорился...

Когда началась первая мировая война, во дворце разместился лазарет, а уже после революции, весной 1919 года, здесь, по распоряжению народного комиссариата просвещения, разместилась Лахтинская экскурсионная станция, ставшая уникальным явлением в деле развития отечественного краеведения. Руководил станцией профессор Павел Владимирович Виттенбург, в том же 1919 году основавший при ней «Музей природы северного побережья Невской губы».

Деятельность станции была очень обширной и разносторонней, но год «великого перелома» (1929-й) не оставил ей ни малейшей надежды на существование. В этом музее не было пролетарской идеологии, а значит, музей являлся «классово чуждым». В 1930 году арестовали П. В. Виттенбурга, вскоре музей закрыли, а коллекции расформировали и вывезли. В 1932 году экскурсионная станция и музей окончательно прекратили свое существование.

Впоследствии, в 1930-х годах, в бывшем дворце Стенбок-Ферморов размещался детский дом (есть сведения, что он предназначался для детей репрессированных). Как сообщалось в июне 1938 года в районной газете «Ленинское слово», здесь воспитывались 156 ребят. Одна из публикаций называлась в духе того времени – «Счастливая жизнь советских детей». «Наши дети живут на берегу моря, в бывшем доме барона Стенбок-Фермора, – говорилось в ней. – Они имеют уютные комнаты для игр и занятий, уютные спальни. В играх, на прогулках детей сопровождает песня «Легко на сердце от песни веселой»... Яркая, веселая, прекрасная жизнь наших детей не поддается описанию...».

Во время войны в здании действовал госпиталь, а затем, с 1947 года, здесь разместился радиоцентр. Во времена СССР основной задачей радиоцентра являлось обеспечение трансляции 2-й («Маяк»), 3-й и 4-й общесоюзных программ на территории Ленинграда и Ленинградской области в ДВ- и СВ-диапазонах. Была и другая сфера деятельности: здесь глушили западные («вражьи») радиоголоса – «Голос Америки», «Радио «Свобода», Би-би-си и т. д.

В конце 1990-х годов на Радиоцентре № 1 построили современный автоматизированный комплекс, позволивший значительно расширить объем услуг по эфирной трансляции программ УКВ- и FM-радиостанций на территории Петербурга и близлежащей части Ленинградской области. В 2007 году здесь смонтировали центральную земную передающую станцию спутниковой связи (ЦПЗССС) «Лахта-5».

Поскольку Радиоцентр № 1 является «стратегически важным объектом», доступ туда строго ограничен. Огороженный заборами, он скрыт от посторонних глаз и не является экскурсионно-туристским объектом, хотя по своей исторической значимости вполне этого заслуживает. Тем не менее благодаря любезному содействию директора Радиоцентра № 1 Вячеслава Михайловича Рогатского автору этих строк удалось побывать на «закрытой территории».

Признаться, путь от ворот на Лахтинском проспекте до дворца настраивал на тревожный лад: надписи на столбах вдоль дороги выглядели весьма угрожающе. Одна из них гласила: «Запретная зона. Проход (проезд) запрещен!», а вторая и вовсе отбивала желание идти дальше: «Стой! Опасно для жизни». Оставалось лишь представлять себе доброжелательно-благостный вид, который, по всей видимости, имела эта прекрасная аллея в эпоху Стенбок-Ферморов.

Впрочем, на деле все оказалось совсем не так страшно, как могло показаться вначале. Вячеслав Рогатский был очень доброжелателен и с удовольствием показал некоторые из интерьеров дворца, правда, только те, в которых не находилось специальное оборудование. Остальные, увы, остались для меня тайной за семью печатями. Секретность!..

Надо отметить, что, несмотря на сугубо утилитарное использование дворца, содержится он в хорошем состоянии. Это касается и его фасадов, и сохранившихся внутренних интерьеров. До наших дней от старинного убранства дворца сохранилась мраморная парадная лестница, на решетке которой можно увидеть инициалы Стенбок-Ферморов. Лестница ведет из вестибюля на второй этаж, где расположен большой двухсветный зал, который также сохранился, хотя все его внутреннее пространство занято оборудованием. Согласно описанию 1909 года, зал украшал камин, облицованный голландскими кирпичиками с отделкой из резного дерева, а также «укрепленный к полу трон», представлявший «археологическую редкость».

Как рассказал Вячеслав Рогатский, «экскурсантов» во дворце не бывает – за редким исключением сюда их просто не пускают. Правда, иногда дворец посещают бывшие воспитанники детского дома, располагавшегося тут до войны, а в 2000 году здесь побывали потомки бывших владельцев Стенбок-Ферморов, приезжавшие из Франции. Естественно, никаких претензий на собственность они не предъявляли: в России ведь нет закона о реституции...

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100