Криминал

Нелюбимый сын Фемиды

12:25:41, 19 апреля 2010
Нелюбимый сын Фемиды

Оправданный присяжными экс-судья Владимир Казаков дал откровенное интервью «Тайному советнику». В городском суде Петербурга оправдательным вердиктом присяжных закончилось одно из самых скандальных дел последних лет - по обвинению бывшего служителя Фемиды Владимира Казакова в убийстве бывшей жены. Тело женщины было обнаружено сожженным в декабре 2006 года в Ленинградской области. Мнения присяжных разделились ровно пополам, но в российском законодательстве, как, впрочем, и зарубежном, такой расклад голосов трактуется в пользу подсудимого. Казаков, проведший за решеткой более трех лет, был освобожден сразу же после оглашения вердикта.

Учусь заново ходить

- Владимир Александрович, вы надеялись на такой исход вашего дела, учитывая то, как шли следствие и суд?

- Я почему-то все это время, все 3 года и 2 месяца, знал, что выйду на свободу. Как-то верилось, что так бездоказательно, бесцеремонно нельзя держать человека за решеткой. Несправедливо это. Я уж не говорю о том, что это незаконно. Но в тот день все было волнительно. Еще в камере молил Бога о том, чтобы был оправдательный приговор. Потому что несколько раз отводили из зала суда, несколько раз приводили. Ведь когда судье Егоровой вручили вердикт присяжных, она удалилась в совещательную комнату. Видимо, ей потребовалось время, чтобы в себя прийти. Но в суде общей юрисдикции это вообще не принято. Так что удаляться в совещательную с вердиктом Егорова не имела права. В уголовном судопроизводстве зарубежных стран это карается строго: есть вердикт - он сразу подлежит оглашению судьей.


Фото: Елена Гусаренко

- И вот его огласили…

- Я в первый момент и не понял, что в нем. Как будто был оглушен. Только когда вышел из клетки, осознал, что все закончилось. Это сидение там. Представляете, вот до сих пор ходить нормально не могу - три года сидел, ноги отвыкли. В камере ведь особо не находишься, да и во время прогулок тоже. А из первых эмоций... хотел поблагодарить адвокатов и присяжных, но судья не позволила мне этого сделать. Но я все равно сказал - большое человеческое спасибо.

- Что уже успели сделать за первые дни свободы?

- Увидеть жену и подружиться с дочерью (здесь Казаков не смог сдержать слез, извинившись за проявление эмоций. - Прим. авт.). Я ведь ее так и не видел с момента ареста. Очень рад, что наконец увидел… Среди первоочередных дел: схожу в храм, наверное, на «Чернышевской», Всех Скорбящих Радость, и съезжу на могилу к маме. Почти четыре года не был…

- А старшие дочери, от первого брака, по-прежнему обвиняют вас в убийстве матери?

- Они ведут себя противоречиво. Где-то даже мерзко, нагло, невозможно… В суде они заявляют, что до сих пор любят меня. Младшая своему приятелю сказала, что она знает, что я никого не убивал, но «пусть посидит», потому что, если бы я не ушел из дома, ничего бы этого не случилось. Я теперь вижу свою колоссальную ошибку в том, что не принимал участия в их воспитании - в силу того, что был постоянно занят на работе. Это мне и аукнулось. Я и ушел-то, собственно, из той семьи потому, что никакого чувства уважения ко мне с их стороны не было. Мои слова там ничего не значили. Я ушел без всего - остались и личные вещи, и документы, и фотографии, даже мои медали (за службу в МВД. - Прим. авт.)… В последнее время, когда еще жил в той семье, я даже дома не питался - было невыносимо там находиться. Ведь судейский статус предполагает отсутствие вообще каких-либо негативных действий со стороны его обладателя. А они говорят - скандалил. А «скандализм» мой заключался в том, что я просто вставал и уходил. Однажды пришел на день рождения внука, старшая дочь за столом подняла тост: «Я пью за хороших людей, но не за предателей». Я встал и ушел, без слов. Аккуратно дверь прикрыл, чтобы она, не дай Бог, не хлопнула. Зачем же врать в суде? Я знаю - затем, чтобы создать имидж и упрятать меня за решетку. А для чего? Здесь главное - имущественный вопрос, квартира, машина… Так что сейчас у меня и моей нынешней супруги нет ничего, в том числе жилья.


Фото: Елена Гусаренко

Звенья одной цепи

- Ваше имя прогремело в буквальном смысле на весь Петербург в 2005-м, когда один из тех, кого вы судили, - милиционер Андрей Лапин - прямо при оглашении вами приговора взорвал в зале суда гранату. Потом все стало похоже на снежный ком -  второй взрыв, уже под вашей машиной, лишение вас судейского статуса и, наконец, обвинение в убийстве жены Веры. Как-то много для одного человека.

- Я знаю причину произошедшего и убежден, что все это - звенья одной цепи, в том числе и убийство Веры Ильиничны (бывшей жены. - Прим. авт.). Если, конечно, это действительно было ее тело. Ведь мне ее так и не показали! В августе 2007 года мне показывали заключение медицинской экспертизы, там в боковой проекции две фотографии в позе боксера (эта поза характерна для обгоревшего человека. - Прим. авт.). Абсолютно не она! Я и следователю об этом сказал. Потом еще почитал исследование, где говорилось, что «внутренние органы без ярко выраженных особенностей». А я-то знаю, что в 1992 году Вера Ильинична перенесла операцию «по женской части», и эксперт, если он действительно исследовал ее труп, не мог бы этого не заметить. Значит, это было чье-то другое тело.

Так вот, взрывы и это убийство… Просто Казаков пытался пресечь тот беспредел совершенно потерявших страх милиционеров в Приморском районе. Вот сейчас говорят - евсюковщина. А там это было уже давно! Просто все старались делать вид, что ничего не происходит. Но для меня, если человек избивает беременную женщину и на ее глазах бьют ее мужа (в этом и обвинялся Андрей Лапин с подельниками. - Прим. авт.), это неприемлемо. И то обвиняемые три года были на свободе, а прокуратура для Лапина, основного фигуранта в том беспределе, просила условный срок! Я дал 6 реальных - при максимальной санкции статьи в 10 лет это нормально. И никто не убедит меня в обратном. Хотя даже из горсуда ходили люди и просили об условном сроке. Конечно, это многим не понравилось.

- На процессе звучали намеки о некой взятке, которую вы якобы вымогали по делу Лапина.

- Возможно, если бы руководство суда с самого начала заняло принципиальную позицию в отношении меня, всего остального могло бы и не быть. Но они решили - просто так не взрывают. И началось… Решили для начала навесить ярлык взяточника. Поверьте мне, «разработать» и поймать на взятке - элементарно. А я этим не занимался никогда. Сколько раз бывало: получаешь административный материал, раскрываешь, а там доллары лежат. Отдавал материал сразу же со словами: «Вы забыли свои личные вещи». И все. По-другому вопросы я не решал. Но... не смогли одним способом меня убрать, нашли другой….

- Опасения за собственную жизнь возникали?

- Да, когда меня «вели» - за мной постоянно ездила машина с тонированными стеклами. Я обращался с заявлениями в ту же милицию, но там это всерьез не воспринимали. А ведь существуют специальные меры защиты для судьи - перемена места жительства, работы. С такими просьбами я тоже обращался - причем перевести меня не в Москву или куда-нибудь в Сочи, а в Чечню, так нет же, отказали. Еще страшно было, когда уже попал в «Кресты». Там были и намеки, и прямые угрозы. А однажды в камеру посадили однофамильца того «бомбиста» - Лапина. Понятно, что с целью психологического давления. Но сейчас мне уже ничего не страшно.

Нераскрытое убийство

- В случае если ваш оправдательный приговор «устоит», дело об убийстве вашей жены будет считаться нераскрытым. Собираетесь ли принимать какое-то участие в том, чтобы убийца все-таки был найден?

- Сейчас у меня основной вопрос - работа, трудоустройство, решение жизненных вопросов; у нас нет жилья, надо заниматься здоровьем жены и ребенка, которое серьезно подорвано за эти годы. Поэтому напроситься помочь следствию и получить какую-нибудь неприятность пока не готов…

Хотя я знаю, что, скорее всего, произошло. За несколько дней до исчезновения Вера Ильинична познакомилась с неким Огуреевым (фамилия изменена редакцией). За эти дни между их телефонами было 70 соединений! 14 декабря 2006-го, когда мы с бывшей женой встретились по нашему делу в Московском райсуде, я покинул здание суда один. Но в изъятых записях камеры наблюдения нет самого главного - момента моего входа и выхода из суда. Почему? Перед заседанием я оставил свой автомобиль перед зданием районного отдела ФСБ - там есть тоже камеры слежения, и я специально припарковался там, чтобы меня «писали». Этих записей тоже никто не предоставляет, хотя по ним можно выяснить, с кем и во сколько я покидал суд. И это не была Вера Ильинична. Она вообще мне сказала, что собирается встречаться с богатым бизнесменом и едет с ним в ресторан. Я думаю, это был Огуреев. И, между прочим, 15-го числа с мобильного Огуреева был звонок на домашний телефон в квартиру Веры Ильиничны - разговор длился 89 секунд. Я полагаю, что это звонила сама жена, и тогда она была жива! А звонок был сделан из района Песочного - это в 5 километрах от Агалатова, где в итоге нашли тело. Что они, Огуреев и Вера Ильинична, там делали?

Я удивляюсь, что Огуреева никто не искал. Его телефон был отключен только 27 декабря. Мои адвокаты установили, что он скрывается у знакомого - в Красногорске Московской области. Выяснили, что он дважды привлекался к административной ответственности, сейчас находится в розыске за мошенничество по Московской области и фамилия у него вообще другая. То есть Вера Ильинична встречалась с мошенником. Но все стрелки решили перевести на меня. Видимо, и следователь решил отличиться - судью удачно посадить. Я думаю, он не был уверен в моей причастности, но ему очень хотелось раскрыть это преступление.

Нет, сейчас я этим делом заниматься не готов. Я буду бесцельно ходить по городу, общаться с людьми, смотреть на небо, на эти вывески, понимать, что я - частица этого всего. Уже не бесправный человек. Буду дышать воздухом свободы. И взывать - сами знаете, к кому…

Справка «ТС»: 15 июня 2005 года тогда еще федеральный судья Приморского района Владимир Казаков начал оглашать приговор в отношении бывшего сотрудника милиции - ветерана боевых действий в Чечне Андрея Лапина, обвинявшегося в превышении полномочий. Не дожидаясь окончания провозглашения приговора, милиционер, до того момента находившийся на свободе, взорвал принесенную им в зал суда гранату Ф-1. В результате ЧП погиб конвойный Александр Шкель, еще 11 человек получили ранения различной степени тяжести. Сам судья был доставлен в реанимацию в тяжелом состоянии. В отношении Лапина, также пострадавшего при взрыве гранаты - ему оторвало руку выше кисти, посекло осколками все тело и лицо, было возбуждено еще одно уголовное дело, в результате чего бывший милиционер был приговорен к 20 годам лишения свободы. В том же 2005 году был совершен подрыв автомобиля Владимира Казакова, въезжавшего в подземный паркинг своего дома на проспекте Энгельса. Тогда сам судья не пострадал. Дело до сих пор не раскрыто.

Беседовала Елена Гусаренко

Фонтанка.ру

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100