Криминал

Рыночная экономика убила ребенка

15:09:52, 19 января 2012
Рыночная экономика убила ребенка

На прошлой неделе, когда страна едва очнулась от праздников, в одной из петербургских семей произошла трагедия -  не стало 3-летней Маши. Девочка уснула под наркозом — ей лечили зубы в частной клинике «Скандинавия». Спустя два дня, 11 января, она умерла в реанимации 1-й детской горбольницы. Врачебная ошибка? Нет: рыночная экономика. Единственное лекарство, которое в цивилизованных странах спасает людей почти в 100 процентах подобных случаев, в России не закупается из экономических соображений: невыгодно.

Маше нужно было лечить сразу несколько зубов, и делать это решили безболезненно — под общим наркозом. Выбрали самый щадящий способ — ингаляционный. Так чаще всего поступают, когда нужно оперировать ребенка. Во-первых, он практически не оказывает вредного воздействия на организм. Во-вторых, дети не боятся, потому что  нет шприца. В Прибалтике, например, ингаляционный наркоз часто закачивают в надувную игрушку, чтобы ребенок, играя, вдыхал анестезирующее вещество.
— Мы использовали самый безопасный препарат севоран, — рассказывает главврач клиники «Скандинавия» Татьяна Трофимова. — Ничто не предвещало, что у ребенка возникнет на него реакция…

Это правда: за 20 лет использования севорана из почти 700 миллионов пациентов, получивших его, только у 46 человек во всем мире возникала на него такая же реакция, как у Маши. В России это — единственный официально зарегистрированный случай.

Как и сотни детей до нее, Маша легко вдохнула… Потом двое суток анестезиологи, педиатры, реаниматологи, сначала — в «Скандинавии», потом — в первой детской горбольнице пытались спасти жизнь девочки, видя, что шансы — ничтожны, изнывая от досады и беспомощности, потому что в любой заштатной районной больничке соседней Эстонии ребенок бы выжил.

— Существует препарат, который может снять такое осложнение, дантролен, только в России он не закупается, — продолжает Татьяна Трофимова. — Мы предприняли все, чтобы найти его за границей. Но не успели.

Медики обзвонили десятки европейских клиник. Лекарство было в Финляндии, и туда готова была ехать машина из Питера. Но у финнов дантролен не поступает в розницу, а больница не имела права продать его. Нашли в Германии. И 9 января, когда чиновники комздрава еще праздновали, Татьяна Трофимова добилась у них разрешения на закупку лекарства по жизненным показаниям. Только время было упущено. За несколько часов до того, как дантролен готовы были доставить самолетом в Питер, Маша умерла.

Злокачественная гипертермия — такова причина ее смерти. Да простят нас ее родители, но нам придется рассказать, что происходило с их ребенком. Слабое утешение: девочка была под наркозом, поэтому не чувствовала боли.

— У некоторых людей есть такая генетическая особенность, — объясняет профессор Константин Лебединский, доктор медицинских наук, завкафедрой анестезиологии и реаниматологии Северо-Западного государственного медуниверситета им. Мечникова. — Под воздействием анестетиков у них происходит резкий выброс кальция в клетку, все мышцы сокращаются, а расслабиться не могут. Такое мышечное напряжение сопровождается огромным расходом кислорода, но человек неподвижен, поэтому вся энергия переходит в тепло. И температура тела растет…

Медики сравнивают это с так называемым краш-синдромом — состоянием людей, которых вытащили из-под завалов. Злокачественная гипертермия точно так же разрушает мышцы, волокна как будто разварены.

Предрасположенность к подобной реакции на наркоз (причем севоран в этом смысле — наиболее безопасный) имеет генетический характер и никак не проявляется в обычной жизни. До того момента, пока человек этот наркоз не получит.

— Это своего рода лотерея, — говорит доктор Лебединский. — Таких людей, как Маша, очень мало, примерно один случай на 60 тысяч. Но для большого города это означает один-два случая в год, хотя не всегда врачи точно ставят диагноз.

Дантролен, который отчаянно добывали за границей, не наркотик и не вредное зелье, запрещенное из-за побочных эффектов, его не надо как-то особо регистрировать. Это неврологический препарат для расслабления мышц. И «виноват» он только в очень узком спектре действия. В частности, его применяют, чтобы снять приступ злокачественной гипертермии, но приступы эти редки. Прежде в России закупали дантролен, но, как правило, выбрасывали после истечения срока годности. В 1997 году, когда пришла пора его перерегистрировать (это делается у нас раз в 5 лет), это сочли экономически нецелесообразным. С тех пор его нельзя официально ввезти в нашу страну.

Для справки: сегодня 36 флаконов дантролена — а именно столько их нужно было бы на курс, чтобы спасти, например, Машу — у нас стоили бы примерно 140 тысяч рублей.
А как поступают рачительные немцы? Или небогатые прибалты? Им ведь, поди, тоже жалко раз в три года — на помойку?

Жалко, наверное. Но без запаса в 36 флаконов дантролена ни одна европейская клиника не получит лицензию. В США не держат лекарство в каждом медучреждении, но зато у американцев есть три центра, где запас хранится постоянно, и при первой необходимости дантролен оттуда доставляют в любую клинику.

В России лишь группа энтузиастов пытается добиться регистрации дантролена. Доктор Владимир Александровский, московский детский стоматолог, в последний раз предпринял такую попытку в 2010 году.

— В феврале 2011-го мы получили экспертное заключение Минздрава о том, что эффективность и безопасность данного препарата не подтверждены, — рассказал доктор «Фонтанке». — Ждем новых результатов испытаний…

В ситуации, когда препарат «работает» один раз на 60 тысяч случаев, слова чиновников об испытаниях на эффективность и безопасность выглядят то ли отговоркой, то ли издевательством.

Но если дантролена нет, зато известна природа злокачественной гипертермии, то можно ли выявить предрасположенность к ней у больного? Или, как минимум, «ухватить» ситуацию в самом начале, когда еще не поздно прекратить анестезию?

Все это, как рассказал «Фонтанке» профессор Лебединский, в Европе делается не просто легко — на автомате. Перед применением анестезии пациентам проводят сложные тесты, для которых берут мышечные ткани на анализ. А во время операции подсоединяют прибор капнограф, который фиксирует концентрацию углекислого газа в выдыхаемом воздухе. Малейшее изменение с углекислотой — и анестезию прекращают.

— В крохотной ЦРБ в эстонском городке Кохтла-Ярве, с русскоязычным населением, поэтому — со скверным финансированием, я видел капнограф, — разводит руками профессор.
Для справки: капнограф стоит порядка 200 тысяч рублей. В России далеко не каждая операционная может им похвастаться. Тоже — экономически нецелесообразно.

В Следственном управлении Следственного комитета по Петербургу сообщили, что по факту  смерти ребенка будет проведена доследственная проверка.

«Фонтанка.ру»

reklama.com.ua

Фонтанка.ру

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100