Lifestyle, новости культуры

Время вспоминать

23:12:15, 16 сентября 2004
Обзор содержания августовских номеров журналов «Звезда» и «Нева» мне хотелось бы начать с цитаты из прелюбопытнейшего исследования философа и культуролога Михаила Эпштейна «Виртуальные книги». Этим эссе завершается восьмой номер журнала «Звезда»: «Книги нам все еще дарят — но никто не дарит в придачу время для их прочтения, а оно составляет больший дефицит, чем любая книга».

Кажется, что лучшего эпиграфа к сегодняшнему разговору нельзя было бы и придумать. Потому что в нынешний век информационного взрыва не только книгу, но и тем более периодический журнал мы часто открываем вовсе не для того, чтобы прилежно прочесть от корки до корки, а, скорее, для того, чтобы иметь о них некое представление.

В моей памяти августовские номера петербургских литературных журналов «Звезда» и «Нева» останутся прежде всего сборниками мемуарных и биографических текстов разного сорта: и высокохудожественных, и, как ныне говорят, маловысокохудожественных.

Ведь даже напечатанные в «Звезде» в разделе художественной прозы «Лошадиные романы» молодого прозаика Пяйви Ненонен — это не что иное, как тоже своего рода мемуары, воспоминания автора о собственном детстве: «В русской литературе последних десятилетий, изобилующей мемуарами, есть великое множество симпатичных воспоминаний о детстве. Я думаю, потому, что всякое детство стоит того, чтобы о нем писали. Там, в детстве, сходятся все нити жизни. Подходить к своему детству надо не с парадной «анкетной» стороны, надо приближаться сзади, идти дворами, черными ходами, втискиваться в какие-то ворота, залезать на крыши и, наконец, найти какую-нибудь щель или трещину и осторожно прильнуть к ней...»

Найти такую лазейку в прошлое пытаются многие из авторов августовской «Звезды». И далеко не всем удается приль-нуть к ней осторожно и бережно. Недаром говорят, что хорошо написанная биография — это такая же редкость, как и хорошо прожитая жизнь.

Главы из книги Людмилы Штерн «Довлатов, добрый мой приятель» — это и есть, кажется, тот самый редчайший случай, когда талант мемуариста почти равновелик личности главного героя его книги. Благодаря мемуарным зарисовкам Штерн перед читателем и в самом деле встает вполне живой образ Сергея Довлатова — писателя «блистательного, артистичного, остроумного, с безупречным литературным вкусом» и одновременно человека, «гармонично сочетающего в себе несочетаемые черты характера». Человека, который «был вспыльчив и терпелив, добр и несправедлив, раним и бесчувствен, деликатен и груб, щедр и подозрителен, злопамятен и сентиментален, неуверен в себе и высокомерен, жесток и великодушен. Который мог быть надежным товарищем и преданным другом, но ради укола словесной рапирой не стеснялся унизить и причинить боль. Которому Бог так много отпустил... Кроме желания и умения быть счастливым».

75-летию Виктора Голявкина посвящена еще одна мемуарная публикация «Звезды» — главы из романа Людмилы Бубновой «Голявкин, гениально, старик!» Но, да простит мне бог, так и хочется назвать этот текст иначе — «главами из романа Голявкина с Людмилой Бубновой». «Милая Людочка» (а именно с этих слов начинается публикация), то есть Людмила Леонидовна Бубнова, названа в журнальной аннотации «прозаиком, специалистом по творчеству Голявкина, автором романа «Стрела Голявкина» и «Рассказов про Голявкина». Вопреки все той же аннотации в памяти остаются вовсе не детали процесса «становления художественной личности писателя», а добросовестно воспроизведенные публикатором слова из писем: «Целую крепко в губки. Целую нежно в губки. Целую уголочки губ»... Поневоле подумаешь, что лучшей частью некоторых мемуаров могли бы стать именно умолчания.

А о Викторе Голявкине гораздо больше говорит фрагмент эссе Льва Лосева «Отсутствие писателя». Напечатанное в том же номере «Звезды» эссе это посвящено юбилею другого русского прозаика — Владимира Марамзина: «Тогда, — вспоминает Лосев, — Марамзин еще полностью находился под влиянием Голявкина. Не он один, конечно. Едва ли не целое поколение молодых ленинградских писателей говорили голосом Голявкина и писали, под Голявкина, коротенькие абсурдистские рассказы, притворявшиеся детской литературой. Освободиться от чар этого сильного дарования было нелегко. Помню, каким поразительным образом это сделал Андрей Битов. Я по каким-то нетрезвым обстоятельствам оказался у Горбовского в воспетой им коммуналке на Васильевском острове. Пошел в уборную. Там на гвозде висела толстая, страниц сто, пачка рассказиков Битова, написанных под Голявкина. Битов сказал, что сам повесил. Борьба за стиль!»

Какой-то остроумец заметил, что из всех видов художественной прозы наименьшее доверие вызывают брачные объявления и мемуары. Потому что и те и другие чаще всего выдают желаемое за действительное. Возможно, это и так. Однако из всего, что опубликовано на трехстах страницах восьмого номера «Невы», наибольшее доверие и наибольший интерес вызывают именно мемуары.

Например, воспоминания критика Самуила Лурье о Владимире Николаевиче Кривцове — известном ученом-китаисте, авторе некогда популярного романа «Отец Иакинф». И помещенные рядом заметки самого Кривцова о работе над этим романом — биографией основоположника отечественного китаеведения Никиты Яковлевича Бичурина, который остался в истории под монашеским именем отца Иакинфа.

Всякого, кто берется за биографию замечательного человека, как замечает Кривцов, подстерегают немалые трудности: во-первых, надо «найти ключ к биографии , со всеми ее превратностями, крутыми, подчас неожиданными поворотами, подвигами и соблазнами, часами величия и минутами слабости», и во-вторых — выработать «собственный взгляд на героя, свою отчетливую и ясную авторскую позицию, которая бы служила мерилом при отборе необозримого и нередко противоречивого материала».

Известно, что, прочитав роман Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара», Максим Горький сказал автору: «Я не ожидал встретить Грибоедова таким, каким он изображен в романе. Но вы показали его так убедительно, что, должно быть, он таким и был. А если не был — теперь будет».

И не исключено, что в нашей памяти Сергей Довлатов, Владимир Марамзин, Виктор Голявкин, Владимир Кривцов, отец Иакинф теперь будут именно такими, какими они предстают на страницах последних номеров «Звезды» и «Невы».

Жаль только, что современные журналы, кажется, окончательно избрали себе роль всего лишь добросовестных хранителей прошлого. Новые стихотворения Елены Шварц на страницах «Звезды» — пожалуй, единственное из действительно значительного в сегодняшней литературе, что опубликовано в августе петербургскими журналами. И только в строчках ее стихов можно найти «...иные круги, иные вращенья — / Там иной, неземной, из сотен фигур, / Раздавая жребии и превращенья, / Зодиакальный вращается шнур».

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100