Lifestyle, новости культуры

Орфей без Эвридики

23:02:43, 17 ноября 2004
Орфей без Эвридики
Классические истории любви на современной сцене редки. Но 11 и 12 ноября в Интерьерном театре состоялась-таки премьера спектакля «Эвридика» по пьесе Жана Ануя. Постановку осуществили Юрий Томошевский и Максим Тарарин

Любовная история есть, спектакль есть, но, руководствуясь признанием самого Томошевского, что он «не силен в женской психологии», признать почти полное отсутствие героини придется...

Пьесы Ануя в сегодняшнем театре выглядят архаично. Впрочем, это судьба любой классики, которую режиссеры нынче осовременивают как могут. Отелло и Антигоны, Сизифы и Эдипы, Гамлеты и Дон Жуаны, приспособленные к психологии и поверхностному мышлению современного молодого зрителя, умудряются выживать даже при посредственной актерской игре. Многое решает и работа художников, изощряющихся из последних сил в создании «красивой картинки». Таким образом убиваются два зайца: классическая пьеса остается в репертуаре, а юные девицы ломятся посмотреть на «обнаженку» принцев или кульбиты их возлюбленных.

Томошевский с Тарариным поставили спектакль в традициях конца 60-х — начала 70-х, когда минимализм сценического оформления отдавал на откуп зрителям характеры и страсти героев. На сцене — фактически ничего, лишь бордовые занавеси и несколько пар стульев. Костюмы условны: создается впечатление «своей одежды». В сочетании с отсутствием подиума сцены герои — часть публики, и от этого философские страсти и страстные философствования несколько принижаются, сводятся до кухонных интеллигентских разговоров о прекрасном. Эвридика (Юлия Маврина), «убитая» этими пространственными обстоятельствами, расходует себя «по полной», но выход такой актерской траты минимален. Ей не веришь, хотя на глазах актрисы слезы, руки дрожат и голос вот-вот сорвется. Она не светится любовью, а оправдывается весь спектакль. Оправдывается перед зрителями, перед собой, перед Орфеем...

Орфей (Сергей Янковский), напротив, ярок и жив. Юношеская отстраненность от внешнего мира, уход в мир собственных переживаний, напористый эгоизм влюбленного и чисто мужское «пусть мне будет хуже» уводят его от Эвридики в сферу идеалов. Впрочем, так и у самого Ануя: признать и принять целиком живого человека всегда сложнее, чем выстроить холодный, удобный лишь тебе идеал. Убивая в спектакле Эвридику (которая поддается убийству взглядом), Орфей растаптывает себя, и его собственная жизнь становится невыносимой и невозможной. Ему легче уйти туда — в иной мир, царство грез, где Эвридика всегда будет такой, какой он хочет ее видеть. А хочет Орфей, подобно Нарциссу, видеть лишь свое отражение в девушке, которой и без того в спектакле нет.

В начале пьесы отец Орфея удивляется сыну: «Музыкант, а музыку любишь...»

Про Томошевского и Тарарина с не меньшим удивлением можно сказать: люди театра, а театр любят. Именно любовь к театру и... незнание женской психологии, из-за которых произошла подмена главных героев вразрез с названием пьесы. И получился спектакль. Спектакль, рассчитанный на тех, кто знает и любит классику и готов прощать архаичность.

Екатерина ОМЕЦИНСКАЯ
Газета Московский Комсомолец в Питере №46/90 за 17-11-2004

МК в Питере

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100