Lifestyle, новости культуры

Пока не молкнет слово

02:17:02, 07 апреля 2006
Наверное, в жизни каждого большого поэта наступает момент, когда молчание становится сильнее речи. Нет, он не перестает вслушиваться в говор деревьев, шелест книжных страниц или гудки дальних поездов. Но слова исчезли подобно тому, как вода исчезает на горячем песке; они больше не откликаются эхом на каждое сильное чувство или глубокое впечатление. И тогда поэт замолкает, его молчание может длиться долго.
Когда же оно наконец прерывается, когда снова у поэта возникает ощущение, что «минута — и стихи свободно потекут», тогда только можно понять, как ценна была эта мучительная пауза. Она была нужна для поэзии подобно тому, как изысканным коньякам необходимо тайное многолетнее созревание в укромных подвалах.

Алексей Цветков не писал стихов почти полтора десятка лет. За это время он приобрел известность как публицист, работая обозревателем на радио «Свобода», выпустил роман «Просто голос» (2002) и сборники избранных стихотворений, публиковался в периодике. Он присутствовал в литературе, но не как поэт, а как добросовестный поденщик. Взятая же им поэтическая пауза ощущалась все сильней и сильней.

И вот недавно Цветков представил свою новую книгу, где собраны стихотворения, написанные за два последних года. Она пополнила известную серию «Автограф» издательства «Пушкинский фонд», в которой вышло уже около семидесяти поэтических сборников. По книгам этой серии можно изучать поэтический ландшафт современности: здесь нет случайных и сомнительных имен. Александр Кушнер и Виктор Соснора, Тимур Кибиров и Иван Жданов, Всеволод Зельченко и Полина Барскова, Елена Шварц и Юрий Кублановский, Виктор Кривулин и Мария Степанова — их творчество должно быть известно каждому истинному ценителю русской поэзии. Впрочем, таких ценителей осталось, видимо, не слишком много, потому что каждая из книг «Автографа» выходит тиражом от пятисот до тысячи экземпляров.

Человеку, привыкшему к строгой огранке классического стиха, поэзия Цветкова покажется необычной. Подобно древним скрипторам, он не употребляет ни прописных букв, ни знаков препинания, предлагая читателю самому решить, где должны ставиться смысловые паузы и меняться интонация. Ритмическая структура его стихов близка к силлабике XVII века и тоническим формам народной поэзии. Его лексический запас богат и свободен; он органично встраивает в поэтическую ткань кажущиеся несовместимыми слова, образы, цитаты, ассоциативные ряды.

Все это собранное вместе будоражит, тормошит мысль, заставляет работать память и воображение. «Выйдя из подмастерьев, поэт уже пишет на собственном языке, пуповина с общим разорвана, — говорит поэт в одном из последних интервью. — Это как бы снимок с некоторого периода собственного развития, или срез, с последующей ретушью. Мой собственный стихотворный язык уже настолько далек от живого и обиходного, что даже безразлично, на каком говорят вокруг...»

Стихи Цветкова с трудом прорываются сквозь многолетнее молчание. Они словно написаны человеком, который провел какое-то время в забытьи, а затем внезапно очнулся и понял, что ему в этом мире осталось немного, да и самому миру тоже. Но это не ощущение апокалипсиса, а светлое и благодарное принятие надвигающейся осени: «блаженство что сентябрь и снова звезды оземь / из нежной пропасти слепые светляки / и то что мы живем превозмогая осень / неведомы нигде и так невелики / <...> звон близкой осени на все края и версты / в зените бронзовом где журавлиный след / и ты что движешь солнце и другие звезды / когда мы смотрим вверх превозмогая свет».

Поэт пытается ухватить льющееся сквозь пальцы время, замуровать его между слов. Оттого некоторые стихи кажутся дневниковыми заметками, почеркушками на память. В них просматривается влияние позднего Бродского, который, несомненно, был и остается для автора «Шекспир отдыхает» главным поэтическим воспитателем.

Но все же Алексею Цветкову удалось уйти от удушающего обаяния своего наставника. Он разный: в меру ироничный, в меру непонятный, в меру циничный, в меру изысканный. Многие его стихи требуют развернутого комментария и послужат причиной будущих схваток эрудитов и знатоков; другие входят в плоть и кровь сразу, без остатка. Последнее — верный признак настоящей поэзии. Которая будет жить, пока существуют те, для кого она значит гораздо больше, чем правильно зарифмованные слова: «я жил бомжом а был в душе боян / вполне владея техникой и темой / мне голос свыше был вставай болван / и что-нибудь давай скорее делай / <...> восстань и внемли лесу и судьбе / свет взаперти но возгорится снова / пусть не пророк но мир храни в себе / он устоит пока не молкнет слово».

Алексей Цветков. Шекспир отдыхает: Книга новых стихотворений 2004 — 2005 гг. СПб.: Пушкинский фонд, 2006. 64 с. 500 экз.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100