Lifestyle, новости культуры

Кто жил,в ничто не обратится

23:17:06, 28 августа 2007
Кто жил,в ничто не обратится

Художники эти в принципе не связаны ничем, кроме того,
что живут в одном месте в одно время.
Не совсем понятно название проекта. В применении к актерам
«крупный план» имеет значение.
Только талантливый мастер выдерживает крупные планы.
У других же сразу вылезает фальшь:
глицериновые слезы, неискренние улыбки, пустые глаза...
Но художник в своих работах всегда предельно открыт зрителю.
И каждый зритель имеет возможность выбрать художника,
чье творчество особенно интересно.

Канцелярские кнопки эпохи

В одном из своих интервью знаменитый кинорежиссер Вим Вендерс сказал: «Сама фотография доказывает, что мир еще продолжает существовать!». Правота его не бесспорна. Фотография – это не зеркало, в котором мир видит свое отражение. Это дверь в неведомый параллельный мир. Особенно у мастеров, которые, несмотря на развитие новых технологий, упрямо продолжают колдовать над фотопечатью. Изображение, полученное на фотоэмульсии посредством химических процессов, обретает магический заряд.

Андрей Чежин всегда выделялся среди других фотографов тщательной работой над выявлением особой ауры фотоизображения. Концептуалист Чежин мыслит проектами, которые могут длиться по многу лет: «Серии складываются из мгновений, которые, в сущности, уже не восстановимы. В этом суть фотографии».

На выставке представлен его «классический» проект «Кнопка». Он был начат давно, когда Чежин колдовал над старыми фотографиями, закрывая лица людей обычными канцелярскими кнопками. Люди эти, жившие давным-давно, исчезли не только с лица земли, но и из памяти. Они утратили индивидуальность, превратившись в часть коллективного портрета своего времени. Не винтики, но канцелярские кнопки...

Затем фотограф стал вводить кнопки в хрестоматийные произведения живописи XX века: Дали, Магритта, Уорхола, Матисса, Пикассо, Родченко, Малевича... Здесь канцелярская кнопка становится не символом обезличивания, а, напротив, возвеличивается, превращаясь в главного героя шедевров.

Следы бытия

Валерий Мишин – признанный мэтр петербургской графики, оформивший более пятидесяти книг. Он учился в Свердловском художественном училище, где познакомился с Павлом Хожателевым – футуристом, другом Давида Бурлюка и Владимира Маяковского. Переехав в Петербург, поступил в знаменитую «Муху», учился у Глеба Савинова, хранителя и продолжателя традиций «Мира искусства». Так соединились свойственные петербургским художникам рубежа веков эстетизм, высокая культура мастерства, устремленность в прошлое и характерные для футуристов отрицание прошлого ради будущего, грубоватая жизненная сила, молодость, даже порой ребячество.

Несколько лет Валерий Мишин разрабатывает придуманное им самим новое направление, названное «остаточным реализмом» (от англ. ReRe – Residual Realism).

«Кто жил, в ничто не обратится», – писал Гете. Остаточный реализм – это фиксация следов, оставленных на бумаге предметами – монетами, растениями, рыбами. Это тень или отсвет, оставшиеся после нашего краткого пребывания на земле. И, быть может, попытка уловить слабые отпечатки душ.

Картины – как молитвы

Одно из самых сильных впечатлений этой выставки – встреча с искусством Геннадия Устюгова. Он был членом ТЭИИ, участвовал в выставках в ДК им. Газа и «Невский». Но всегда был чужд социальности, публицистичности, злобы дня, конъюнктуры. Это художник, словно заброшенный к нам из другого времени. По мироощущению ему близки романтики и их наследники символисты: Борисов-Мусатов, члены объединения «Голубая роза», прежде всего Павел Кузнецов. Более отдаленные его «предки» – иконописцы: Андрей Рублев, Дионисий. С этими художниками его связывает душевное родство. Его душе тоже свойственны светлая печаль, мечтательность. Сергей Маковский, редактор знаменитого на рубеже XIX – XX веков журнала «Аполлон», побывав на выставке художников «Голубой розы», написал: «Светло. Тихо. И картины – как молитвы».

Одна из главных тем в творчестве художника – хрупкость и беззащитность красоты. В его работах часто встречаются образы прекрасных дам, созданных исключительно для рыцарского поклонения, подвигов и стихов, но не для грубой земной любви и скучной семейной жизни. Его пейзажи нередко обретают метафизическую окраску, а натюрморты состоят из предметов, наделенных многозначными смыслами и символическим значением. Отсюда и многозначные названия, например, картина 1989 года – «Натюрморт тем посвящен, кто заточен не по праву в тюрьму или сумасшедший дом».

Художник болезненно остро чувствует дисгармонию в отношениях между людьми, между личностью и обществом, человеком и миром. Простота и даже наивность пластического языка не мешают философской глубине содержания. Датированная 1988 годом картина «Солдат вернулся» предельно скупа внешне: приглушенная палитра, построенная на серых и коричневатых тонах. Солдат осторожно заглядывает в дверь. Он кажется почти бесплотным, призрачным, будто дверь эта разделяет не просто внешнее и внутреннее пространство, а мир реальный и потусторонний. Картина напоминает пронзительный эпизод из фильма Марлена Хуциева «Мне двадцать лет». Герою является отец, погибший на войне. Сын спрашивает отца, как ему жить. Отец отвечает: «Тебе 23 года, а мне 21. Я моложе тебя. Что я могу тебе сказать?».

Выставка продлится до 9 сентября.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100