Экономика

Вернется ли Россия в кабалу внешнего долга

21:02:03, 10 января 2006
Внешний долг не только экономический показатель.
Его давление на экономику определяет возможность кредиторов влиять на принятие решений должниками — от коммерческих структур до правительств — и делает его существенным политическим индикатором.
В России последних лет внешний долг под гром победных рапортов о его снижении до неразличимых величин постепенно начинает восстанавливать свое былое значение.

Самый российский показатель

Величина внешнего долга... В каждую минуту практически любой представитель государства готов назвать ее бодро и убедительно, со сколь угодно высокой точностью. Но беда даже не в том, что разные чиновники называют разные величины, а в том, что со временем представители одного и того же ведомства весьма существенно корректируют называемые ими суммы. Разница достигает 15, а то и 20 млрд долларов!

Однако не стоит искать здесь злой умысел: как обычно, неорганизованность и отсутствие мотивации просто не оставляют ему места. Размер внешнего долга «задним числом» способна изменить не только методика учета (например, включение или исключение процентных выплат), но и политика государства. В частности, признание более чем спорных долгов Советского Союза странам СЭВ, возникших в конце 80-х годов прошлого века, по заведомо невыгодным для России валютным курсам весьма существенно повысило его величину.

Дополнительную неопределенность вносит то, что разные ведомства понимают под внешним долгом разные вещи. Так, сотрудники Минфина склонны называть не только «государственным», но и просто «внешним долгом» исключительно задолженность федеральных и региональных правительств. Между тем даже понятие «государственный внешний долг» значительно шире и включает в себя «долг органов денежно-кредитного регулирования» — задолженность Центробанка и кредиты МВФ, привлеченные любым национальным заемщиком (в том числе и правительством).

Наиболее полную и подробную статистику внешнего долга дает Центробанк, учитывающий наряду с госдолгом и долг коммерческого сектора (в котором выделяется внешний долг банковской системы и нефинансового сектора). Однако и он в середине 2004 года привел свою методику в соответствие с требованиями Минфина, что изменило статистику «задним числом» и запутало часть исследователей.

Не смоет ли нас кредитный ливень?

Поразительно: чем громче рапортуют о «снижении бремени внешнего долга» (в том числе при помощи досрочных выплат), тем сильнее растет его величина. Перелом наступил в начале 2002 года, и к середине 2005-го долг вырос на 81,3 млрд долл. — более чем в полтора раза! Причина проста: стремительный рост займов, привлекаемых российскими предприятиями, дорвавшимися до мировых финансовых рынков с их более дешевыми (по-сравнению с Россией) и значительными финансовыми ресурсами.

Усилия государства на их фоне заметны — но не более того. С начала 2002-го по середину 2005 года государственный внешний долг снижен на 14,7 млрд долл. (12,9%) — до 99,2 млрд. Внешний же долг предприятий подскочил за эти же три с половиной года на 95 млрд долл. (в 3,7 раза) — до 130,1 млрд долл.

Еще более наглядна картина первой половины 2005 года: государство снизило свой долг на 5,4 млрд долл., а бизнес нарастил его на 20,6 млрд! Даже досрочная выплата 15 млрд долл. Парижскому клубу (осуществленная по приказу Минфина от 30 июня прошлого года и тогда же учтенная в федеральном бюджете, но при оценке внешнего долга по неизвестным причинам перенесенная на III квартал) не переломит сложившейся тенденции.

Пока это не вызывает тревоги: отношение внешнего долга к ВВП продолжает уменьшаться и по крайней мере в ближайшие годы останется ниже «порога» в 50% ВВП. Но кризис развивающихся стран 1997 — 1999 годов, «стартовый выстрел» которому был дан в результате совпадения сроков выплат именно по коммерческим внешним долгам (при вполне приемлемой сумме самих долгов), напомнил: величина долга значительно менее важна, чем величина текущих выплат.

Сегодня Россия не имеет достаточно достоверной и структурированной информации о частных долгах, а через несколько лет государство утратит контроль за величиной и динамикой всего внешнего долга страны по элементарно простой причине: в основном это будет уже не его долг!

Пока дорогая нефть удерживает экономику на плаву, об этом можно не думать. Но вошедшая в привычку и ставшая фундаментом прогнозирования баснословная конъюнктура может рухнуть не только по внешним, но и по внутренним причинам — хотя бы из-за увеличения аппетитов силовой олигархии. По оценкам фонда «ИНДЕМ», валютный эквивалент вымогаемых у бизнеса взяток вырос за 2000 — 2004 годы в 8,5 раза. Коррупция растет заведомо быстрее не только экономики, но и экспортных поступлений, а возможности снижения налогообложения и высвобождения денег для взяток за счет снижения легальных и регулярных налогов отнюдь не бесконечны.

В результате рост скрытых расходов на удовлетворение стремительно растущих аппетитов силовой олигархии может совершенно неожиданно для ориентирующихся на официальную статистику наблюдателей лишить российский бизнес средств не только для развития, но и для внешних выплат. В этих условиях уже через несколько лет даже относительно небольшой внешний долг вновь, как 10 лет назад, станет непосильным для истощенной систематическим грабежом страны.

Непрозрачность рождает чудовищ

В начале 2001 года «великий и могучий» русский язык обогатился новым термином. Отечественным синонимом понятия «панама», в XIX веке в США ставшего обозначением наглой коррупционной аферы, совершенной при непосредственном участии высших государственных деятелей, стало название крошечной фирмы «Фалькон».

Именно с участием этой фирмы реструктуризация значительной части российского долга Чехии была проведена таким образом, что никто так и не смог проследить судьбу 250 млн долл., выделенных государством.

В те времена подобная откровенность была еще в новинку, и можно лишь предполагать, что полная безнаказанность участников этой операции при ее полной непрозрачности стала исключительно значимым и вполне однозначным сигналом для всех участников административных рынков. И в первую очередь, разумеется, для столь специфичного рынка, как рынок внешнего долга.

В результате динамика ряда показателей внешнего долга вызывает опасения в проведении новых операций подобной или даже еще большей степени сомнительности. Возможно, именно благодаря им и возникает ощущение непропорционально медленного (по сравнению с выплатами государства) сокращения госдолга.

Так, неуклонно растет новый российский долг по еврооблигациям, выпущенным при реструктуризации долга перед Лондонским клубом кредиторов: с 17,4 млрд долл. на начало 2002 года до 19,0 млрд на середину 2005-го. Долг по VI и VII траншам ОВГВЗ и по ОГВЗ 1999 года вырос за 3,5 года более чем втрое — с 1 до 3,2 млрд долл.

Долг бывшего СССР по III, IV и V траншам ОВГВЗ вырос с начала 2002-го по начало 2005 года с 1,7 до 1,9 млрд долл. А советский долг Парижскому клубу и вовсе увеличился за то же время почти на 20%, на 7 млрд долл. — с 36,3 до 43,3 млрд долл.!

Конечно, как минимум часть увеличения долга вызвана реструктуризациями и тем, что многие ценные бумаги со временем погашаются по все более высокой цене. Но отсутствие связанной с этим информации в сочетании со вполне однозначной репутацией ряда чиновников не просто поддерживает, но и усиливает подозрения.

Поистине ошеломляющее впечатление производит стремительный рост «прочих» кредитов, получаемых Центробанком: на начало 2002 года задолженность по ним составляла 2,1 млрд, на начало 2005-го — уже 3,9 млрд, а на середину — 8,2 млрд долл.

Возможно, столь существенный рост отражает антиинфляционные усилия Центробанка по связыванию поступающей в страну валюты. Но нельзя исключить и скрытой концентрации финансовых ресурсов для проведения нового раунда масштабных игр с чужой собственностью. Например, в рамках концентрации всего нефтегазового сектора в одних руках с легализацией проведенной де-факто «теневой», «ползучей» национализации. Эти возможности и опасения разъясняют некоторые странности в поведении российского бизнеса.

Бизнес выводит кредиты

Рост внешних займов был бы естественным, если бы не сопровождался усилением вывода капиталов из России. В первой половине 2005 года банки увеличили свои иностранные активы на 11,5 млрд, а нефинансовые предприятия — на 18,7 млрд долл. Российский бизнес все больше берет в долг не для развития, но для вывоза полученных средств из страны — в качестве собственных. Причина — стремление спастись от усиливающегося давления силовой олигархии на экономику, практически прекратившего ее развитие.

Ситуацию усугубляет новая модель «прожектного» бизнеса, сложившаяся в России и основанная на привлечении внешних займов под проект, изначально ориентированный не на реализацию, а на продажу иностранным инвесторам или представителям силовой олигархии на одном из промежуточных этапов. Такая направленность заставляет инициаторов проекта концентрировать силы на обеспечении его привлекательности, а не эффективности, что способствует надуванию еще одного спекулятивного пузыря.

Таким образом, рост внешних займов России вновь выходит из-под контроля и становится не только потенциальной коррупционной, но и реальной экономической опасностью.

Санкт-Петербургские Ведомости

отзывы написать

Написать отзыв

Внимание! Если вы зарегистрированы, вы можете оставлять сообщения с аватаром и возможностью получения личных сообщений

Rambler's Top100