Последние новости
Категории

Неприкаянный конструктивизм

Неприкаянный конструктивизм

Среди всех стилей питерского зодчества именно конструктивизм наиболее признан западными знатоками как вклад города в миро-вую историю архитектуры.

Среди всех стилей питерского зодчества именно конструктивизм наиболее признан западными знатоками как вклад города в миро-вую историю архитектуры. И наименее любим соотечественниками.

Есть ли будущее у созданных в 1920-30-е годы, а ныне ветхих фабрики «Красное знамя» (арх. Эрих Мендельсон), башни завода «Красный гвоздильщик» (Яков Чернихов), жилых кварталов близ Нарвской заставы, ДК им. Кирова и многих других?

Почему внимание продвинутых в архитектуре иностранцев (не говоря уж о самих зодчих) приковано именно к этой части петербургского наследия, в то время как редкому горожанину придет в голову, что гордиться обликом школы имени 10-летия Октября или Тракторной улицей можно ничуть не меньше, чем ансамблями Росси?

Даже просвещенный Комитет по охране памятников ни разу не включил здания этой эпохи в городские реставрационные программы. А может быть, мы повторяем путь, уже пройденный европейскими странами?

Об этом шла речь на международном «круглом столе», который состоялся в рамках выставки «Неизвестный Ленинград. 20 шедевров архитектуры конструктивизма» по инициативе института Proarte, Центра современной архитектуры (Москва) и Музея истории Санкт-Петербурга.

Ленинградский (Петроградский) конструктивизм развивался прежде всего под влиянием архитектурных опытов Москвы и Германии. От ортодоксального функционального метода он отличался повышенным вниманием к художественной форме, использованием приемов экспрессионизма или супрематизма, классическими «цитатами».

Наш город считается родиной супрематизма в архитектуре: именно здесь художник Казимир Малевич претворял разработанную им систему супрематизма, основанную на абстрактных геометрических формах, в сферу архитектуры.

Несколько лет здесь работал предтеча конструктивизма Владимир Татлин, создавший проект Башни III Интернационала — одного из символов архитектуры XX века. Как пишет Борис Кириков в книге «Архитектурные памятники Санкт-Петербурга.

Стили и мастера», конструктивистский метод «исходил из функциональной логики и выражался в динамически расчлененных структурах с четкими объемами и лаконичными поверхностями, выявленными конструкциями и плоскостями остекления». Лидером ленинградского конструктивизма стал Александр Никольский, видные представители течения — Александр Гегелло, Григорий Симонов.

Борис КИРИКОВ,
историк архитектуры, зам. председателя КГИОП:

– Отношение к архитектуре авангарда в Петербурге далеко не апологетично. Считается, что Петербург — это город классицистических ансамблей и все остальное меркнет в их тени. Период конструктивизма в Петербурге — Ленинграде был коротким: развиваясь с начала 1900-х годов, он достиг пика на рубеже 1930-х.

Помимо настоящих шедевров, конструктивизм оставил такое наследие, как жилые кварталы класса «экзистенс-минимум», то есть «хуже плохого». Но это лишь одна из причин его дискредитации. Это направление ругали за формализм; в 1960-е годы, когда возник неоконструктивизм на фоне снижения качества строительства, нападки продолжились.

А основной лозунг периода перестройки — «Ругай все советское» — довел эту кампанию до логического завершения. Конструктивизм у нас не знают и не ценят не только «широкие массы», но и административные структуры. Его любят приговаривать к сносу.

Помню, как в начале 1990-х годов уважаемый политик на вопрос западных экспертов: «Почему у вас в таком плохом состоянии фабрика «Красное знамя?» — ответил: «А пусть бы и всю промышленную архитектуру скорее сносили». И это при том, что на Западе, на который мы так стремимся походить, перепрофилирование промышленных зданий давно признано приоритетным направлением в развитии городов, так называемой индустриальной археологией.

Я бы не сказал, что петербургский конструктивизм никто не знает, но это сфера лишь профессионального знания: КГИОП поставил на охрану почти все постройки той поры (за исключением разве что самого плохого жилья, к примеру на Кондратьевском пр.). Но одно дело включить их в списки, другое — реставрировать и использовать. С этим у нас большие проблемы: не хватает финансирования и понимания ценности.

Мария МАКОГОНОВА,
зав. отделом выставок Музея истории Санкт-Петербурга:

– Когда в сентябре мы открывали выставку, посвященную неизвестным шедеврам конструктивизма, я выслушала уйму критических замечаний с лейтмотивом: «Кто придет смотреть на чертежи в неархитектурный музей?»

Рада, что эти опасения не оправдались: буквально за месяц мы продали весь тираж каталога, а это означает, что приходит именно заинтересованная публика. Задача музея — показывать свои фонды, а мы этой выставкой только-только начинаем рассказывать о том наследии, которым обладаем.

Ведь кроме реально построенных зданий большим пластом конструктивизма является бумажная архитектура — материалы конкурсов, архивов архитектурных институтов и личных архивов зодчих, которые хранятся у нас.

Не ошибусь, если скажу, что музей обладает одним из крупнейших собраний документов, связанных с эпохой конструктивизма. Мы только приступаем к их изучению. Думаю, что этот материал существенно дополнит представление об этом направлении.

Юрий ВОЛЧЕК,
профессор МАРХИ, зав. отделом современной архитектуры НИИТАГ (Москва):

– Парадоксальное отношение к конструктивизму охватывает все слои общества. Чего стоит хотя бы тот факт, что автор двухтомника «Архитектура советского авангарда» Селим Хан-Магомедов был удостоен за этот труд Государственной премии.

То есть государство награждает за знания в той области, которую само не жалует. Большинство конструктивистских шедевров в Москве находятся в удручающем состоянии, но власти намерены спасать их варварским способом. К примеру, знаменитый на весь мир дом Наркомфина на Новинском бульваре находится на грани утраты (Всемирный фонд памятников включил его в список «Сто памятников в опасности». — «НП»).

Потенциальные инвесторы при этом заявляют, что «спасти» этот уникальный пятиэтажный комплекс (кстати, по легенде, вдохновленный этим домом Ле Корбюзье построил схожий в Марселе. — «НП») можно, только надстроив либо, наоборот, снеся два этажа. Другой пример — аварийное Николаевское общежитие. У этого здания очень узкий корпус — всего 7,2 м.

Инвестор сказал: сохраню, но надо его сделать вдвое шире. Пока шли обсуждения, строители «пошевелили» перекрытия — чтобы там не жили бомжи, в итоге стали «дышать» стены и падать балконы. Теперь все кричат о срочном сносе, иначе дом свалится на головы. Все балконы с него уже обрубили.

Считаю, что всем нам пора вспомнить такой подход к спасению памятников, как консервация. Это неправда, что все здания эпохи авангарда построены из никуда не годных материалов: они без всякого вмешательства простояли почти 80 лет, так что доживут и до лучших времен, когда их станут реконструировать с умом.

Анке ЗАЛИВАКО,
научный сотрудник Берлинского технического университета:

– Россия повторяет путь, пройденный европейскими странами. В Германии архитектура «Современного движения» (некий аналог нашего авангарда. — «НП») была «репрессирована» Третьим рейхом в 1933 году и долго не вызывала общественного интереса: ее старались перестроить и уничтожить.

Первая попытка реставрации была предпринята в Западной Германии в 1980-е годы при обустройстве поселка в Штутгарте. Правда, в ходе работ пожертвовали подлинностью — в частности, применили современный утеплитель, полностью заменили окна.

Иной подход — когда реставраторы максимально восстанавливают авторскую архитектуру и используют аутентичные материалы (а иногда и уцелевшее оборудование) — пришел уже позднее, в 1990-е годы.

Так, по этому принципу была отреставрирована школа Баухауз. В 1995 году в Германии был создан специальный фонд, который за свои средства привел в порядок 15 памятников «Современного движения», чем заслужил хорошую репутацию и множество заказов.

Ян МОЛЕМА,
старший научный сотрудник кафедры архитектуры Технологического университета (Голландия):

– Надо создать команду единомышленников, чтобы превратить постройки эпохи конструктивизма не в памятники, а в живые здания. На это уходят годы: в Голландии это движение началось в 1980-е годы, и только сегодня мы видим некоторые результаты. Думаю, чтобы вдохнуть новую жизнь в вашу фабрику «Красное знамя» (при сохранении ее архитектуры), необходимо 40 лет. Надо, чтобы российские политики полюбили конструктивизм — тогда что-то сдвинется с места.

Иван НЕВЗГОДИН,
научный сотрудник кафедры архитектуры Технологического университета (Голландия):

– Высшая награда Союза архитекторов Голландии в 2004 году была вручена реставраторам санатория Зонненштраль, который был построен в 1920-е годы архитектором Дайкером. При строительстве применялись дешевые материалы, и в 1980-е комплекс превратился в руину. На его реставрацию, которая завершилась лишь в этом году, ушло 8 млн евро.

Ее можно считать образцовой для памятников этого периода. В частности, для отделки интерьеров даже изготовили специальные бетонные плинтусы (никто их сейчас не делает), а бесцветное стекло поставляли из Литвы (в Голландии сейчас выпускают стекла с зеленоватым отливом). Еще один убедительный пример — превращение бывшей фабрики по фасовке табака, кофе и чая (на окраине Роттердама) в офисное здание для архитекторов, иначе говоря, в «фабрику по упаковке идей».

Ксения КОЛЕСНИКОВА,
представитель ООО «Строймаркет»:

– Наша компания выиграла тендер на привлечение инвестиций для реконструкции ДК им.Кирова на Васильевском острове. Здание построено в 1930-е годы архитектором Ноем Троцким по образцу народного дома западного образца — с кинотеатром, детским садом, библиотекой и прочими функциями. Еще в 1970-х годах здание признали аварийным: были частичные обрушения, пожар.

Сейчас мы занимаемся его обследованием и разработкой концепции восстановления. Главная идея — сохранить многофункциональность: на площади около 20 000 кв.м мы предполагаем создать выставочный зал, галереи искусств, детский зал, спорткомплекс, образовательный центр и др. Хотелось бы наладить конструктивный диалог с городом и определить предметы охраны в этом здании.

Ирина КОРОБЬИНА,
директор Центра современной архитектуры (Москва):

– Я часто отвечаю на вопрос, почему наш центр занимается архитектурой авангарда. Думаю, есть по крайней мере три причины. Во-первых, именно это направление оказало огромное влияние на развитие архитектуры XX века во всех странах — кроме разве что самой России.

Мы пропагандируем это архитектурное направление: в частности, на Венецианской биеннале мы представляли экспозицию, посвященную проекту-утопии Ивана Леонидова «Город солнца». Одна из последних наших работ — фильм «Авангард страны Советов».

И наконец, я все время пытаюсь ответить себе на вопрос: почему именно тогда, в 1920-30-е годы, возник такой творческий подъем, которого в нашей архитектуре не случалось никогда после? И, кажется, ответ вот-вот будет найден.

0 комментариев
Написать
Комментариев пока нет.
Зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии